Расплата

Она придумывала информационный повод и без зазрения совести отправлялась на деловую встречу как на первое свидание, выколачивая из важных персон различные преференции в виде открытия банковского счета, поездки за рубеж или пачки с долларами. Она объявляла в редакции различные мероприятия, куда приглашала именитых дядь и после официальной части устраивала феерические ночки прямо в своем кабинете.

Коллег она меняла как перчатки, благо в Москве журналистов – тучи. О Людмиле Грызун в ее лучшие годы ходила слава как о весьма своеобразной личности с некими особыми требованиями, которым очень трудно, практически невозможно удовлетворять.

На самом же деле требований в журналистском понимании не было, ибо Мила была непрофессиональна в этой деятельности. Ей надо было одно: чтобы коллега был слеп, глух, нем, глуп, исправно выполнял ее главное распоряжение «Стой! Иди сюда!» и воспринимал как благодать ее припадки бешенства, когда по кабинетам летали стулья, бумаги, подшивки газет и журналов.

Как ни странно, но именно таким вот методом управления Мила и смогла создать свою Дирекцию оригинальных проектов. Ее результаты – миллионы рублей прибыли ежемесячно – не укладываются в голове у акул издательского бизнеса, контролирующих весь рекламный рынок в Москве. А причина успешности крылась в озарении, которое однажды настигло Милу: «Отсутствие системы – главная из систем!». Тогда она и решила, что ее первейшее достоинство – в непредсказуемости.

Принесли ли деньги ей счастье? Скажем так: без них было бы гораздо хуже. И если сейчас она решает вопрос, делать ли ей пластику общей стоимостью в 200 тысяч рублей по бартеру, то не имей она бизнеса, думала бы о том, нужна ли ей жизнь вообще после такого жуткого диагноза? А сейчас, с деньгами, она чувствует себя спокойно. Справится она с этой болячкой! Что там мать сказала? Простить Юрия?

Мила попыталась представить его лицо, глаза, чтобы им адресовать свое прощение.

Но тут раздался звонок в дверь. «На ловца и зверь!», – усмехнулась Мила. У Юрия были ключи от ворот особняка, значит, он раньше намеченного вернулся из командировки. Представив, что у нее появляется шанс воочию пообщаться с ним, Мила содрогнулась. Нет, похоже, простить не так просто. Наверно, мать права: обида залегла уж очень глубоко. Мила нехотя провернула ключ в замке, открыла дверь и отшатнулась: на пороге стоял… Валерий.