Расплата

Мила, конечно, в ответ на эту утреннюю тираду ядовито заметит, что на аркане в загс его никто не тянул, что он сам добивался ее и женился вопреки родительской воле. Что нечего было уезжать из Баку и жениться на москвичке: «Она никогда не позволит, чтобы у нее на голове танцевали. И вообще, не пошел бы ты куда подальше?! Тебе, идиоту, манна небесная на башку упала в виде жилплощади в столице. А ты даже это оценить не в состоянии». Тут просыпался Мирон, начинал орать, требуя еды прежде времени, Мила начинала нервничать, потому что ребенок сбивался с режима, а молока в груди еще было недостаточно.

«Вот родила бы девочку, может, я вел бы себя иначе. А пацана надо с пеленок воспитывать жестко», – молол чушь Юрий и удовлетворенный скандалом уходил на работу.

Этой своей идефикс – иметь дочь, а не сына – Юрий выбивался из обычного ряда мужчин. «Я хочу завязывать бантики!» – от этой его излюбленной фразы Мила, с первых дней беременности интуитивно знавшая, что носит именно сына, приходила в неистовство.

Спустя полтора месяца такой вот «любви» Мила потеряла молоко и перевела Мирона на искусственное питание. Кто рожал в конце 80-х, знает, каким кошмаром оборачивались для мам искусственники. Огромные очереди за детским импортным питанием, дефицит молока в молочных кухнях, поиски донорского грудного молока…

Юрий всего этого не замечал. Жил автономно от семьи. К сыну не подходил, на руки не брал, гулять с ним не выходил. Когда Мила видела мужчин, которые катили впереди себя коляску или несли малышей на руках или на плечах, у нее ком подкатывал к горлу.

Она считала себя самой несчастной и уже даже не надеялась, что подросший малыш пробудит, наконец, в отце чувства. Они были даже опасны, эти пробудившиеся чувства. Потому что в воздухе пахло разводом, а значит дележом имущества и сына. Мила как знамение свыше оценивала теперь свое решение сохранить после свадьбы девичью фамилию – Грызун. Хоть жених и взбеленился тогда в ЗАГСе, и счел оскорбленным весь свой род Охренян, и «ради будущих детей» был «вынужден» взять фамилию жены, зато Мила с первых шагов замужества показала всем, кто должен быть в доме хозяином.

Год от года они с Юрием жили все хуже: ее отношение к нему давно трансформировалась в ненависть и единственное, что удерживало ее рядом, был страх лишиться и этой, пусть хлипкой и ненадежной, даже предательской его спины-стены.