Загадки прошлого

Из-за этого сна я так и не смогла выспаться, задремав только под утро, когда небо начало светлеть, развеяв таинственную и оттого пугающую темноту комнаты.

И вот опять пора вставать. Чего бы я только не отдала за возможность понежиться под одеялом, но горький опыт подсказывал, что тетя Агата не отличается особым терпением. Лучше подняться самой, чем ждать, пока она вытряхнет тебя из теплой постели и, испепеляя взглядом и бухтя, будет стоять над душой, пока ты не оденешься, не соберешься и не отчалишь в школу.

Уже месяц как я жила на попечении моего дяди Виктора – старшего сводного брата матери, но никак не могла привыкнуть. Просыпаясь ночью от очередного кошмара, я не переставала ждать, что теплые, заботливые мамины руки обнимут меня и успокоят, а папа, как всегда, утром нальет мне любимый сладкий кофе со сливками и, поправляя постоянно съезжающие с носа очки, начнет доказывать, насколько необоснованны и невероятны ночные страхи.

Но их больше нет, один нетрезвый водитель, визг тормозов, шок, реанимация.

Мечты. У меня нет ни времени, ни желания заниматься этим. Внутри меня была огромная, необъятная, зияющая бездонной чернотой пустота, снаружи покрытая толстой коркой безразличия. Мне хотелось только одного – чтобы меня оставили в покое, а еще хоть немного тишины…

Потянувшись в последний раз, я встала, наскоро умылась, не глядя в зеркало, пригладила отросшую, вьющуюся гриву волос, покидала в рюкзак учебники, тетради и ручки. Затем натянула старые вылинявшие джинсы, простую синюю рубашку и прошла на кухню.

Дядя Виктор – невысокий, полный человечек с редеющими на макушке волосами, все лицо которого как будто излучало доброту – он всегда относился ко мне как к родной дочери – уже ушел на работу.

После гибели родителей именно его назначили моим опекуном. Других родственников у меня не было.

Пришлось второпях покидать просторную двухэтажную лондонскую квартиру и лететь в Россию. Теперь я жила в трехкомнатной квартире на третьем этаже обычной пятиэтажки, расположенной на окраине маленького городка с населением около тридцати тысяч человек с дядей, его женой и дочерью.

А именно в маленькой комнатке с яркой наклейкой на двери: «Без стука не входить – током треснет!» Раньше там были личные покои моей двоюродной сестры, и располагалось мощное стерео с навороченным компьютером, переехавшее после моего приезда в Лизину и без того забитую всяким хламом комнату. К слову, ее это не обрадовало.