Дышать вместе с ней

– Пожалуйста, лучше эту правду скажу тебе я, чем ты будешь мучиться дальше и сожалеть, что заснул.

– Хорошо. Может, ты и права. Может, просто показалось. Но знаешь, почему-то внутри меня такое странное чувство, что один сегодняшний день ярче, чем вся моя прожитая жизнь до него.

Даша заметила, что, пока они шли в машину, брат был чем-то очень обеспокоен. И это была не только встреча с неизвестной для нее девушкой, что-то явно его еще тревожило.

– Сестренка, у тебя есть листик?

– Андрей, какой листик?

– Обычный лист и ручка, – повторил он.

– Посмотри в бардачке.

– Господи, Даша, у тебя здесь чего только нет, но лист и ручка отсутствуют.

– Слушай, это мой бардачок, поэтому что хочу, то и вожу в нем! – гордо заметила она.

– Конечно, вози что угодно. Но неужели нет ничего, на чем можно записать?

– Знаешь, я как—то, собираясь встречать тебя, не думала, что мы будем наше общение записывать. Вернее, так: я буду одной рукой рулить, а второй писать, – дополнила она. – Ты так себе это представляешь?

– Ну ладно, не ворчи, вот, нашел, – ответил ей Андрей.

– Это чек.

– Отлично, его и использую.

– Подожди, дай гляну, может, его нельзя брать.

– Да прекрати ты, это всего лишь бумажка.

– Это для тебя «всего лишь», дай мне взглянуть.

– А как же руль? Ты же «правильный» водитель! Одной рукой вести авто, а другой держать чек, и еще отвлекаться от движения, чтобы проверить, что там в нем напечатано… Не узнаю тебя, моя самая ответственная и самая любимая на свете сестренка.

– Ты прав, – ответила ему Даша.

– Что ты делаешь?

– Сворачиваю на обочину, мы останавливаемся.

– Ну ладно, хватит, я тебе зачитаю, что тут написано, а ты скажешь, можно ли взять этот чек.

– Да бери, можно.

– Ты не будешь смотреть, что это за чек?

– Нет.

– А если я его испорчу, ты даже не расстроишься?

– Нет.

– Почему?

– Потому что там нет ничего важного, я просто шутила с тобой, – сказала Даша и звонко засмеялась.

– А я-то думал, ты не расстроишься, потому что я – твой родной братишка, по которому ты очень соскучилась и которого очень сильно любишь и для которого ничего не жалко.

– Ну, поэтому, конечно, тоже, – продолжая смеяться, ответила она.

– Я понял, ты хочешь позлить меня, маленькая жучка.

– Как ты меня назвал? Пошли в дело детские клички?! Ну, держись, эйфеленок.

– А ты – сосиска вареная, – продолжил Андрей.

– Свин-пересвин!

– Гусеница опухшая!

– Андрей, остановись, я не могу.