БезГраничные истории

Работаю в очагах эпидемий, катастроф, несчастных случаев.

– Ты спасаешь людей?

– Пытаюсь. Не всегда получается, – и по лицу Виктора пробежала легкая судорога. Он опрокинул в себя весь оставшийся ром.

Я молчал, тактично давая ему время. Неожиданно он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза, словно спрашивая, можно ли мне доверить что-то важное. Я выдержал взгляд.

Тогда он закатал рукав с какой-то болью на лице и тихо произнес:

– Это те, кого не получилось.

Я сглотнул подступивший ком.

– Женщины?

– Дети.

Я выпил залпом. Мы заказали еще. Надпись «Лея», выбитая мной вчера, приобрела для меня совсем иной смысл.

Наше оцепенение нарушила женская рука, опустившаяся мне на плечо. Я обернулся.

– Бьянка! – слишком радостно вскрикнул я, и тут же устыдился этого. – Как ты? Дай я тебя познакомлю…

Бьянка была танцовщицей танго и моей давнишней знакомой, редкий случай, чтобы я не встретил ее в Ла Боке. Вот уже 20 лет, каждый вечер она надевала один из своих соблазнительных нарядов, густо красила ресницы и губы, туго затягивала пучок из буйных волос и выходила на улицы Буэнос-Айреса.

Я много раз видел выступления Бьянки и ее мужа Хуана, и каждый раз мое холодное британское сердце разрывалось в клочья и истекало кровью. Эти двое вкладывали в свой танец все: страсть, отчаянье, звериную чувственность, ревность и боль от измен, короткую радость и всесильную надежду на счастье.

– Тито, – приветствовала меня Бьянка, привычно произнося мое имя на местный лад.

Я почувствовал, что ее рука на моем плече была невероятно тяжелой, она словно опиралась на меня всем телом. Выглядела она плохо, словно постарела на десять лет.

Виктор придвинул ей стул, на который она грузно опустилась.

– Грасиас.

– Виктор.

– Бьянка.

– Что с тобой? – всерьез напуганный ее видом, сказал я.

– Налейте мне выпить, – попросила женщина.

Я попытался крикнуть официанта, но вечерний галдеж проглотил мой голос.

Тогда я вскочил и метнулся в жаркую гущу тел, теснящих друг друга у бара.

Когда я вернулся через пару минут, я обнаружил Бьянку в объятьях Виктора. Она рыдала.

– Мили, моя маленькая девочка, – в слезах бормотала женщина, – он убил ее, забрал ее у меня. Maldito seas, будь ты проклят, сын дьявола!

Виктор гладил ее по волосам, и выражение его лица меня поразило. Оно было полно чувства, сострадания, любви, боли, и в глазах его стояли слезы.