Хруст соленого попкорна

По всем данным, хиты этой писательницы – это «Экспресс» и «Десять»… окончания вроде как сейчас произносить нельзя. Некорректно, что ли, могут обвинить в расизме. Во многих странах поменяли название, я слышал, потомки Кристи дали своё согласие. Теперь роман в Европе называется «Их было десять» или «И никого не стало». Мне всё равно, как бы они его ни назвали, это просто шедевр. Не зря же он входит в сотню лучших детективных романов всех времён.

Такой многоплановый сюжет, такие, на первый взгляд, не поддающиеся логике ходы.

Детективы сейчас особо не снимают, а вот триллеры очень популярны. Я часто на них хожу. Ну вот про маньяков не люблю от слова совсем. Нет мотива. Мне не интересно. Это ведь так легко – придумать сюжет, в котором убивают просто потому, что у тебя в руках оказался нож. Так и хочется закричать ему: «Лучше бы в твоих руках оказалась твоя же голова».

А когда фильм построен на запутанном сюжете, это прям моё. Люблю вместе с режиссёром искать мотивы, сдаюсь в сети таланта и наслаждаюсь. Двигаюсь по течению его мыслей. Думаю, а как бы я снял тот или иной момент, удивляюсь необычному ходу или ракурсу.

Режиссёр, как, впрочем, и любой профессионал, проявляется в деталях. Говорят, ещё и дьявол там же. Думаю, что это правда. Экспертность в мелочах, которые изначально незаметны, но чертовски окутывают тебя послевкусием и заставляют помнить о себе очень и очень долго.

Эти три бесконечных дня я времени даром не терял. Во-первых, сообщил куратору нашей группы о своём решении. Поговорил серьёзно с родителями. Они поддержали. Я не сомневался, но всё же страшновато было. Здорово, что они у меня современные получились. Хотя нет. Всё же я у них получился. Но они у меня бомбические, я говорю с ними на одном языке. Бывает, конечно, недопонимание иногда. Как у всех. Но знаете, иногда я с ними ближе, чем с половиной своих сверстников.

Поэтому я им честно так и сказал, что инженерия – это не моё. Меня в кино тянет. Туда, где сердце бешено стучит. Хочу снимать фильмы, которые будут собирать полные залы. Хочу через экран говорить с миром. Хочу достигать вершин в профессии, от которой у меня чешется не то что в одном месте. У меня свербит, зудит, ноет и тело, и душа. Хочу быть режиссёром, и точка.

«Хочешь – будь!» – это всё, что сказал папа. А мама добавила: «Мы верим в тебя, сынок.