Из темноты

Тогда Винсенту казалось, что он держит все под контролем. Секунд пять. А потом он даже не сразу понял, что случилось – ноги просто перестали его слушаться, и, упав лицом в грязь, он еще несколько мгновений думал, что просто споткнулся. Вскочил, побежал, не обращая внимания на стекающую по ноге струйку крови. Наверное, просто царапина. А потом… Потом кто-то выключил свет, а когда мир вернул себе привычные звуки и краски, он уже лежал на больничной койке в полевом госпитале. И было больно. Очень больно.

Настолько, что хотелось умереть. Если бы он мог кричать, то закричал бы, но голос пропал.

Гильзу вытащили, рану промыли и зашили, но проклятый немецкий «маузер» задел помимо артерии нервное окончание, на котором впоследствии образовался рубец, что уже третий год напоминал о себе. Прощальный подарок безымянного рядового за несколько секунд до того, как Винсент всадил пулю ему в глаз. Теперь тот бедняга лежит в земле, и ничто его больше не тревожит, а Винсент накачивает свое тело отравой, чтобы не сойти с ума от боли.

Интересно, кому из них повезло больше?

Кавендиш утверждал, что причина таких вспышек не только в сырости: волнение и входящее нынче в моду понятие «стресс», что в общем-то одно и то же, провоцируют рецидивы. Если избегать этих раздражающих факторов, то есть все шансы дожить до старости, но когда он, Винсент Чейз, отличался благоразумием?

Теперь, когда боль ушла, он подумал, что такого «стрессового» произошло за последнее время, отчего приступы участились? Болезнь Джорджианы, будь она неладна, хотя сейчас Винсент вспоминал о ней без злобы и отчаяния; кризис в юридической фирме отца и раздражающие попытки Кристиана наладить братские отношения.

Еще письма матери и Флер, в которых они умоляли его вернуться в Ливерпуль, зная, что этого не случится. Винсент представлял их, сидящих в полумраке у камина: леди Чейз, всхлипывая, просит дочь подать ей сердечных капель, Флер вздыхает и, опустив плечи, идет к ящичку с микстурами. В такие минуты Винсент чувствовал себя последним мерзавцем, но знал, что не вернется домой. Что бы они сказали, увидев его в таком состоянии? И это была еще одна причина, по которой он не хотел видеть их.

– Я с самого начала говорил тебе, что это плохая идея.

Это было первое, что сказал ему Кристиан, когда в шестнадцатом году Винсент вернулся в Ливерпуль, комиссованный с фронта. «К службе не годен», – стояла печать в его медицинской карте.