Долина падающих птиц

Просила его, приказывала, умоляла ни причинять вреда Дине! Забыть о ней, и близко не думать сунуться, а я взамен я готова была сделать всё, что угодно! Каким бы ни было его условие, я готова была сделать всё!

Но Август не отвечал. И за последнюю неделю больше ни разу не появился. Но, в то же время я знала – он рядом. Он всегда был рядом со мной! Чувствовала это каждой клеточкой кожи. И я знала, что ему нужно… Свобода. Освобождение. И я готова была её ему дать! Пусть забирает! Пусть проваливает! Но… всё это было самообманом.

Я пыталась заставить себя поверить в то, что больше не нуждаюсь в Августе, что он мне не нужен. Я пыталась убедить себя в том, что десятки вопросов мучающих меня изо дня в день, словно десятки зудящих колотых ран на сердце, пустые и бессмысленные! Что ответы на них мне знать ни к чему. Глупо. Неинтересно.

И чем больше я пыталась в это верить, тем сильнее становился самообман. Тем сильнее я вновь привязывалась к Августу.

Это была моя ошибка. Но, в первую очередь, это было ошибкой Августа.

Оказалось… не только я его плохо знала, но и он… знал меня не так хорошо, как был в этом уверен.

В течение двух недель я каждое утро проспалась под стук каблуков Марго. Со временем даже привыкла. Со временем даже дождь из игральных карт, что каждое утро встречал меня на выходе из квартиры, стал чем-то само собой разумеющимся. Не знаю, то ли безумие достигло того уровня, когда уже стало всё равно, когда уже удивляться нечему, то ли… то ли «фокусы» Августа стали однотипными и неинтересными.

– Глория…

– Глория…

– Глория сыграем в картишки? – шептали мне прохожие. А я перестала реагировать.

Парень-администратор в интернет-кафе дал мне сдачу парочкой блестящих лезвий, но, стоило мне их коснуться и они тут же превратились в обычные монеты.

Фотография Марго стала заставкой компьютера, который я занимала, но стоило кликнуть по ней мышкой, и на место возвращался чистый голубой фон.

Один из доберманов Августа провожал меня от одного кафе к другому, где я безуспешно пыталась получить работу, а стоило лишь шикнуть на пса и велеть убираться в ад, он тут же растворялся в воздухе чёрной дымкой.

Дома из крана текла кровь, а не вода. К этому я тоже очень быстро привыкла.

По ночам мерещились призраки; шептались и завывали. А однажды, выйдя утром на кухню я обнаружила за плитой свою давно умершую мать… Это было, как удар кинжалом в самое сердце. Это и стало последней каплей.