Долина падающих птиц

Рука легла на мою талию, заскользила вниз, а уже спустя миг Август вытащил из переднего кармашка моей униформы помятую пачку сигарет.

– Сделаю тебе одолжение – выброшу эту дрянь. Не благодари, – ухмыльнулся, взмахнул рукой и, даже не обернувшись, попал точно в урну за спиной.

– Сделай ещё одно: проваливай к чёртовой матери, – ответила шёпотом, но довольно внушительным.

А Август лишь рассмеялся в ответ:

– Да я бы с радостью, Рони! Вот только ты, идиотка, этого не хочешь.

– Я… я хочу.

– Лжёшь ты тоже так себе, – прищёлкнул языком и оказался ещё ближе, так что грудь прижалась к моей, а кончики носов едва не соприкоснулись.

И, чёрт возьми, внутри меня случился самый настоящий бунт чувств. Эмоции были настолько противоречивы, что самой себе стала противна. Ведь понимала: ОН – больше не тот прекрасный мальчик, но в то же время испытывала какой-то неправильный больной кайф в присутствии того, кем этот мальчик стал.

Август не знал этого. Он не мог читать мои мысли и чувствовать то же, что чувствовала я.

Выводы, которые он делал отталкивались лишь о того, что он видел, что слышал, и какой меня помнил.

– Почему они тебя видят? – повторила один из десятка своих главных вопросов. – Дина не видела, а они…

– А они видят, – перебил, делая шаг назад и скользя по мне оценивающим взглядом; захотелось чем-нибудь прикрыться. – Видят, потому что Я так захотел.

– Это не ответ.

– Тогда что же это? – резко вскинул на меня глаза и словно пригвоздил взглядом.

 – Я позволяю им себя видеть, – не больше и не меньше.

– Почему они ведут себя с тобой так, словно вы давно знакомы? – пытала удачу докопаться до истины.

А Август продолжал вести себя так словно эта игра, которая его очень забавляет.

– Потому что Я так захотел. Хочу – видят. Не хочу – не видят. Круто, да? —ухмыльнулся и добавил: – Тебе идёт это платье.

– Это униформа.

– Тебе идёт эта униформа, – игриво дёрнул бровями. – Ну?

– Что? – смотрела на него с опасением.

– Я сделал тебе комплимент и хочу услышать: «Спасибо, Август. Ты такой душка, Август». Ладно, последнее можешь не добавлять, я и так это знаю.

Тишина.

Я не понимала его легкомыслия. Не понимала, почему ведёт себя так расслабленно, если – сам сказал, – время поджимает. Понятия не имею, что конкретно он имел в виду, но в прошлую нашу встречу я всем своим нутром чувствовала исходящую от него угрозу, а теперь… теперь он, кажется, веселился.