Игра лжецов: орёл или решка

Тяжело, отрывисто дыша, отталкиваю её от себя, выпрыгиваю из фургона, яростно хлопаю дверью, упираю ладони в колени и несколько минут пытаюсь отдышаться и унять гнев, от которого буквально трясёт всего.

Что это было?

Что, мать её, это было?!!

– Прости, – звучит робкий голосок. Стоит за спиной и выглядит так чертовски виновато, что угрызения совести тут же дают о себе знать, – не сдержался, наорал.

– Простить?! – но продолжаю кипятиться. – Ты какого-то дьявола запихнула меня в эту развалину на колёсах, а потом чуть не угробила, вылетев на встречку, а теперь просто говоришь «Прости»?.

– Прости, – с совсем печальным видом повторяет и устремляет виноватый взгляд в землю.

Поверить не могу…

– Ты прикалываешься надо мной, или что? – негромко выдыхаю и качаю головой. – У тебя психоз? Раздвоение личности?.. Ммм… Месячные?

– Нет, просто… – нервно сглатывает, проводит дрожащими пальчиками по лицу, шумно выдыхает и подходит ближе, с такой мольбой в глаза заглядывая, словно я её личный спасательный круг в бурлящем океане.

– Какого чёрта ты на меня так смотришь?

– Просто… – облизывает пересушенные губы, и, проклятье, тут же провожу это её простое, но настолько сексуальное действие взглядом, что аж скулы от желания попробовать её на вкус сводит. – Просто там… в городе… люди… Такие странные, в чёрных костюмах, а на улице жара…

– Что за люди? – резко напрягаюсь.

– Не знаю. Странные, – пожимает хрупкими плечами и руками себя обнимает, будто её жутко страшно.

Только вот в глазах испуга я что-то не вижу…

– Вряд ли более странные, чем ты, – скептически выгибаю бровь. И тут её ладошка вдруг касается моей щеки, так что внутри всё вмиг огнём обдаёт.

– Прости, – слёзно шепчет.

– Да хватит уже извиняться! – раздражённо, но отходить не спешу. Нравится мне, как смотрит. Нравится, что касается…

– У них рации были и всё такое.

– Всё такое? – А вот теперь не на шутку напрягаюсь.

– Да. Крутые тачки, рации, тёмные очки и бицепсы неслабые.

Ну вот и всё.

Попал Платоша. Артурчик ищеек своих погулять выпустил.

– Постой. А испугалась ты их чего?

Сглатывает и вновь себя руками обнимает, растирая предплечья ладонями, словно ей в тридцатиградусную жару вдруг холодно стало. И как же мне её к себе сейчас прижать хочется, обнять, утешить… Долго-долго утешать…

Стоп.

– Отвечай на вопрос, – киваю.

– Я… – вновь губки свои сочные облизывает. – Просто этот фургон, он… не совсем мой. Вот.