Игра лжецов: орёл или решка

Просто… чтобы сбежать от жизни, которая была для меня клеткой.

Практически невесомо касаюсь губами его нижней губы и провожу по ней кончиком языка, соблазняя, зазывая…

– Всего сорок километров, – томно шепчу.

– Поехали! – срывается с места, хватает за руку, с лязгом металла распахивает дверь и кивком приглашает внутрь, глядя на меня горящими глазами: – Только есть два условия: первое, рассказываешь, какого чёрта тебе понадобилась угонять это ржавое корыто. И второе – поведу я.

***

Платон

Вот и закончился отдых в Алупке.

Почти уверен, что это Артур начал мои поиски, а это значит, возвращаться обратно нельзя. Это и есть главная причина, по которой я сейчас сижу за рулём ржавого фургона рядом с самой сексуальной женщиной на свете, у которой в голове радиоактивные тараканы и, кажется, раздвоение личности. Уж очень похоже.

Ладно, сексуальная женщина – тоже причина весомая. Но я же не полный идиот, чтобы не понимать – что-то тут не чисто. Хотела бы от меня эта крошка одноразового секса, предложила бы скоротать досуг прямо здесь – вот на той узкой заваленной какими-то тряпками кровати за спиной.

Из всего этого балагана могу обозначить несколько неоспоримых фактов, но, разумеется, озвучивать их пока не стану.

Во-первых, это фургон для путешествий.

Во-вторых, зачем той, кто живёт в сорока километрах от Алупки угонять фургон для путешествий?

А в-третьих, зачем угонять фургон для путешествий и гнать его туда, где ты живёшь? Туда, где тебя будут искать в первую очередь?

В-четвёртых… кажется я связался с какой-то ненормальной, у которой и в мыслях нет затащить меня в постель.

Вопрос – зачем же тогда я ей нужен?

Думаю, именно этот интерес и заставил меня сесть за руль угнанного фургона, вкупе с тем, что по следам моим уже идут ищейки Артура.

О, это обещает быть весело!

Или очень… очень печально.

Прощай, Руся! Назад мне дороги нет.

Глава 5

Платон

Солнышко, видимо, через лобовое в башку напекло и я немного задремал.

И приснился мне Руся, обливающийся слезами… Долго понять не мог, кто лежит в белоснежном гробу перед ним, а потом поближе подплыл и вот тебе, приехали, – так это же я! Красавчик, ничего не скажешь. Лицо всё в каких-то стежках, кожа блестит, как парафином намазанная, да и жирный я какой-то, видать после смерти раздуло…

Жутко как-то стало, если честно. Понял, что нужно срочно просыпаться.