Эскейп

– А теперь сели все по своим местам и если кто-нибудь хоть на шаг приблизится к рулетке, – громким басом объявляет здоровяк, обводя комнату свирепым взглядом, – претендента на смерть больше выбирать не придётся!

Глава 10

Ханна

Год и три месяца назад

Ненавижу белый цвет.

Ненавижу его целых шестьдесят два дня.

Ненавижу так сильно, что порой хочется вырвать себе глаза, лишь бы с тяжёлым, болезненным выдохом погрузиться в блаженную темноту и перестать быть мотыльком, запертым в вечно горящей лампочке.

Но где гарантии, что мне однажды не надоест темнота?..

Где гарантии, что однажды мне не захочется вновь увидеть свет?

Да и… я слишком трусливая, чтобы причинить себе такую боль… Я слишком сильно боюсь темноты, чтобы остаться в ней навечно.

Всё, что я есть – это белое пятно на фоне белого пятна. Мягкие, белоснежные стены тесной камеры психиатрической лечебницы, в которой заперло меня чудовище. Пол, потолок, длинная сорочка на моём худощавом теле – всё того же тошнотворного цвета.

Было бы у меня зеркало, я бы смотрела в него до бесконечности, потому что только моё лицо выделяется иными оттенками на общем фоне. Красные белки… вероятнее всего. Тёмные круги под глазами… вероятнее всего.

Ногти скребут по мягким стенам, не оставляя следов – вчера мне их остригли практически до самого мяса. Сразу после того, как напичкали успокоительным. Слышала, как эти сволочи насмехались надо мной – над полуживой девушкой, которую лишили возможности двигаться, но не лишили способности слушать, смотреть… Смотреть на скалящиеся в бесчеловечных улыбках лица.

Слушать, какая я жалкая, никчёмная…

Лязг засова раздаётся снаружи. Вздрагиваю.

Гремит связка ключей, слышатся голоса.

Вжимаюсь в угол, обнимаю колени руками и задерживаю дыхание до тех пор, пока дверь со скрипом не открывается и на пороге не появляется санитарка в голубой форме.

Голубой… Этот цвет я тоже ненавижу.

– Ханна? – фальшиво улыбается женщина-санитар, будто умиляясь забавному личику трёхлетнего ребёнка. – Ханна, милая, к тебе пришли.

А вчера эта сука называла меня жалким отбросом общества.

– Ханна? – повторяет, подходя ближе. – Ты меня слышишь, милая?

Склоняется ко мне, выставляя напоказ огромные отбеленные зубы. Поднимаю голову, растягиваю пересушенные губы в ответной улыбке и плюю в лицо этой стерве.