Королева Альтури

Знаю. Кому может понравиться, когда бередят старые раны? Но сейчас, именно эти раны – всё, что у нас двоих осталось. У каждого свои. Одна глубже другой.

Мы сидим в противоположных углах камеры, в непроглядной темноте. Но я знаю, что Килиан видит меня, а мне достаточно его глаз напротив. Они как якорь цепляют; горящие синевой, холодные и яркие, как звёзды, нет… как целые мириады звёзд, за каждой из которых – вселенные, неразгаданные и таинственные.

– Мой отец… он… – спустя долгую паузу звучит тихий голос Килиана.

 – В каждой колонии есть ответственный за обучение детей письму и чтению. Этим мой отец и занимался.

– Значит, твой отец был учителем, – говорю утвердительно, и на душе вдруг так тепло стало от того, что Килиан поделился со мной частичкой своего прошлого, что впервые за последние дни губы тронула улыбка. – Значит, тебя тоже он обучал?

– Да. И Далию тоже.

– Далия, – повторяю, словно пробуя имя на вкус. – У твоей сестры красивое имя.

– Было, – поправляет Килиан, но вовсе не сердито, скорее… с печалью.

 – Мать назвала её в честь «Одних из самых красивых цветов в мире». В каком-то старом журнале увидела, когда ещё сама ребёнком была.

Кровь. Крики толпы. Боец в яме… Стоит на коленях… Слёзы на лице, а на руках мёртвая, истерзанная псами сестра…

– Далия и вправду очень красивый цветок, – шепчу.

– Не знаю. Никогда не видел.

– У моей матери был небольшой сад за домом. Там она и Далии выращивала; тебе бы они понравились.

Не отвечает. И отводит взгляд.

– А чем занималась твоя мама? – продолжаю интересоваться.

Вот так просто, без стеснений, неловкости и напряжения; этому всему в нашей истории уже не осталось места.

– Моя мать была добытчиком.

– Добытчиком? – Мне не послышалось?..

Видимо, удивление в моём голосе повеселило Килана, потому как тот приглушённо усмехнулся и повторил:

– Да, добытчиком. И охотником. Женская работа была не по её части. Едва Далия сидеть научилась, как я стал её круглосуточной нянькой, а мать продолжила вылазки с отрядом добытчиков; у отца и без того забот в колонии хватало.

– Сколько тебе было?

– Когда Далию посадили мне на шею?.. Шесть.

«Совсем ещё ребёнком был». – Вслух сказать не решаюсь. А слёзы вновь душат. Ведь выходит… Килиан практически в одиночку вырастил свою сестру?..

Теперь я ещё лучше понимаю боль его утраты.

– Что насчёт тебя? – спустя паузу тишины, без капли колкости, спрашивает. – Не жалеешь о сорвавшейся свадьбе?

– А ты? – вопросом на вопрос.