Королева Альтури

Я спрашиваю: думаешь, боюсь тебя? Грязная ты, лживая сучка! – Притормозил, натянул веревку, за которую вёл меня, словно на поводке и резко дёрнул на себя.

Ноги подвели, и я плашмя полетела на пол, со свистом выпустив воздух из лёгких.

Сволочь.

А я ещё Брэдли считала гадким и бесчеловечным… На деле же Брэдли и рядом с этой тупой шпалой не стоял!

Не успела и вдоха полного сделать, как голову вдруг сотрясла такая острая боль, что перед глазами фейерверком взорвались разноцветные пятна, изо рта невольно вырвался приглушённый стон, а из носа брызнула горячая жидкость.

– Красная, – далёким эхом до сознания донёсся голос Грэга. – Твоя кровь… красная. – Присев передо мной на корточки кивнул на небольшую лужицу, медленно расползающуюся по полу, и со всем омерзением в голосе добавил: – Ты недостойна того, чтобы эта кровь текла по твоим венам! Вот какой крови ты достойна, тварь, – грязной, такой же, как и ты! – С громким характерным звуком сплюнул в кровавую кляксу, тут же схватил меня за волосы и ткнул лицом в липкую субстанцию, хорошенько повозив щекой по шершавому полу.

– Эй, Грэг, а нам за это не влетит?

– Заткнись! – зашипел Грэг товарищу. – Я хочу знать, что она чувствует. Что ты чувствуешь, Эмори? А?.. Каково доживать свои последние часы, зная, что твоё имя войдёт в Новую историю, как имя самой гнусной предательницы человеческого рода?.. О тебе будут рассказывать малявкам в школах, для которых ты станешь одним из самых великих злодеев Новой эры.

Ничего нельзя изменить…

Поджав губы и до скрипа стиснув челюсти, смотрела на Грэга без капли сожаления и раскаяния… Холодно, безразлично. Так, как смотрят на людей морты, заточённые в Эргастуле.

Грэг цинично усмехнулся и, вновь впившись пальцами в волосы, вздёрнул меня на ноги.

– Считаешь себя одной из них?.. – с насмешкой глядел мне в глаза. – Ошибаешься, Эмори. Ты ещё хуже, чем они. А знаешь почему?.. Потому что морты подыхают мортами. А ты… сдохнешь никем.

Меня передали охране южного крыла, и я ещё успела заметить лёгкое недоумение в их глазах при виде моего разбитого окровавленного лица, но никто из них не обмолвился ни словом – по крайней мере, при мне, – а уже через несколько минут я оказалась в душевых.