Окатанский боец

Это же… это же была Рамина. Рамина!

Ещё сегодня… сегодня утром она требовала меня показать ей выполненное задание по уроку итальянского… И что теперь? Она мертва?

– Ну вот и нахрена ты это сделал? – словно из липкого, плотного тумана доносятся до сознания мужские голоса. – Чем тебе старушка не угодила?

– Да заорала, чёрт, как резаная я и это… погорячился мальца.

– Охренеть «мальца»! – басистый смех, словно громом сотрясает голову, и я резко поднимаю глаза на двух мужчин у тела Рамины, что тряся плечами гогочут, будто бы и не замечая меня у дверей.

– Влетит тебе за это по полной. – Тот, что повыше хлопает по плечу того, что пониже и поплотнее. – Сказано было: людей не убиваем.

– Да случайно я, говорю ж! Чё прикопался? Иди вон… займись бабой.

На непослушных ногах, что каждая весом с тонну, отступаю назад, когда двое мужчин двинулись на меня, показавшись из тени.

– Вы рафки?.. – на судорожном выдохе вылетает изо рта, и прихожую монастыря вновь заполняет басистый мужской смех.

– Нет, бл*, зелёные человечки! Помолиться в вашу убогую церквушку заскочили!

– И случайно глотку старушке перерезали.

И гогот становится громче.

Какого чёрта происходит?.. Бледнолицые с красными глазами только что убили человека.

– А как же мирное соглашение?! – кричу с надрывом, чувствуя в себе прилив небывалой ярости, и до боли в суставах сжимаю рукоятку кинжала. – ВЫ НАРУШИЛИ ЕГО! Нарушили мирный договор! Сволочи!

Корпус вперёд, как учил Дьен, вес на правую ногу и срываюсь с места, на ходу вознося руку к куполу, разрезая остриём кинжала воздух! Собираюсь воткнуть его в грудь первого, кто встанет у меня на пути! Собираюсь отомстить за Рамину! Собираюсь стать убийцей! Но…

Дьен был прав.

Я слаба.

Я ни на что не способна.

Порыв ветра вдруг ударяет в лицо, перед глазами проносится тёмное размытое пятно и в следующий миг, что-то больно врезается в шею, обиваясь вокруг неё тугой петлёй.