Окатанский боец

Небольшой островок сцены, установленный прямо у подножья городской ратуши украшен цветами и плакатами, с выведенными от руки красивым почерком надписями: «День единства народов!», «65 лет!», «Рафки и люди! Вместе – в мирное будущее!».

– Тьфу! Только краску перевели, – слышу бормотание какого-то старичка, что с явным отвращением разглядывает плакаты. – Лучше бы забор мне покрасили, ироды.

Многие, уверена, сейчас разделяют его мнение, особенно это касается «старой гвардии», они-то не понаслышке знают, какие на самом деле рафки жестокие существа.

Мирное соглашение заключалось дважды. Первое – в двадцатых годах, но мир длился недолго, так как разногласий оставалось слишком много, всё ещё велась борьба за территорию, да и плюс ко всему началась чума, что в народе прозвали бесовой (рафки ей не подверглись). Тогда рафки и отвоевали у людей часть Зелёных земель и колонизировали её, объявив, что будут убивать каждого, кто придёт к ним с оружием, и пожмут руку каждому, кто придёт с миром и желанием стать их собратом.

Тогда же по периметру наших городов вновь были активированы глушители – приборы, работающие на солнечных батареях, что способны подавлять сверх способности рафков, напрочь отключая их доминанту.

Глушители работают и по сей день.

Второй мирный договор был заключён шестьдесят пять лет назад. С тех пор мы, вроде как, и живём в мире и согласии, однако теперь я задумываюсь над тем, сколько на самом деле проходило тайных заседаний совета после нападений… вроде того, что случилось недавно… Но кто скажет нам правду?.

.

Верховного намала не смутило даже то, что меня отцу вернули не в мешке для трупов и разобранную на кусочки, а в относительной целости и сохранности, да ещё и до границы «подвезли».

Что-то подсказывает мне, что Верховным намалам известно гораздо больше, нежели моему отцу и другим приближённым к совету.

Нежели всему нашему народу.

Что-то подсказывает мне, что грядут перемены. Глобальные, но вовсе не радужные.

– Приветствую вас, друзья мои! – оглашает мужчина, что поднялся на сцену. Разводит руки в стороны и ждёт, пока толпа стихнет. Толпа, что издавна приучена молчать, если говорит Верховный намал.

Речь его будет длиться минут десять и ничего нового ни один из нас сегодня не услышит.