Окатанский боец

Морт держит на руках ребёнка.

Боже…

Девочку лет пяти в ярком жёлтом платье, чьё лицо покрыто алой кровью, глаза закрыты, а тонкие ручки и ножки бездушными хлыстами свисают вниз.

В горле стремительно растёт ком, перекрывая путь кислороду, ноги становятся ватными, а пистолет в дрожащих руках начинает вибрировать так сильно, что норовит выскользнуть из вспотевших ладоней.

Дьен был прав… А я была слепа. Я не должна… не могу защищать этих созданий… Они чудовища.

Одно из этих чудовищ, только что убило ребёнка!

– ОПУСТИ ЕЁ НА ЗЕМЛЮ! МЕДЛЕННО! – тряся пистолетом, ору с надрывом, и первые слёзы горечи брызгают из глаз.

Морт слегка приподнимает голову и делает шаг вперёд.

Я делаю шаг назад, приказываю ему не двигаться и опустить ребёнка на землю! А дальше… дальше я планирую всадить пулю между глаз этого монстра!

Глаза…

Я знаю эти глаза.

Морт делает ещё шаг вперёд.

– НЕ ПОДХОДИ!

Замирает. Поднимает голову и чёрные грязные патлы спадают с лица, открывая взору давно врезавшиеся в память черты…

Его лицо, оно… оно будто из камня высечено, настолько резкие его черты, грубые, но удивительно правильные, для того, кого принято считать одним из уродов, мерзких тварей.

У него острые скулы и немного впалые щёки, высокий лоб, прямой нос, сухие поджатые губы, густые тяжёлые брови, и волевой подбородок, который сейчас скрыт щетиной.

Это он. Повзрослевший, возмужавший, обросший… но это он.

Морт с глазами цвета аквамарина.

– Это месть?! – спрашиваю дрожащим каркающим голосом и неотрывно смотрю в горящие ледяным пламенем глаза существа, что убил невинного ребёнка.

 – Месть за то, что мы приговариваем к смерти «ваших» детей, или просто жажда убивать?.. Ответь мне!

Я знаю, что он не ответит. Не уверена, что он вообще на это способен, но точно знаю – понимает; по взгляду вижу.

Ещё шаг вперёд делает, и я поднимаю пистолет выше, целясь точно в лоб.

Кровь шумит в ушах, сердце колотится о самые рёбра, холодный пот струйками бежит по вискам и спине.

Ещё шаг.

Я смогу, я выстрелю.

Ещё шаг.

Снимаю пистолет с предохранителя.

Ещё шаг.

Мягко нажимаю на курок и…

Останавливаюсь одновременно с тем, как морт, что возвышается надо мной огромной скалой, вдруг протягивает мне ребёнка.

Пистолет автоматически опускается, а уже спустя миг я прижимаю к груди девочку и двумя ледяными пальцами пытаюсь прощупать её пульс…

Не удаётся. То ли рука трясётся так сильно, то ли пульса попросту нет.

А морт всё стоит. Не уходит.