Окатанский боец

И если руководству идея сотворить ад на земле не пришлась по вкусу, то спустя годы первый совет намалов не на шутку воодушевился этой идей. Ведь это – справедливость. Так они посчитали. Расплата, которую морты должны понести.

За что?.. Да просто за то, что посмели существовать.

Глава 6

Три дня спустя

*Радио-апокалипсис*

*Зомби-волна *

Track # 6

Raign – «Empire Of Our Own»

Сообщение: «Вал. Всё тот же мерзкий надменный взгляд красных глаз на белом, как снег, неправильно миловидном лице.

Он – настоящий дьявол воплоти, за что природа наградила его такой смазливой внешностью? Дайте ему коня, и я признаю, что передо мной Его величество принц, какого-нибудь чудненького рафьего королевства!

А ещё, Вал последний в этом мире, кому можно доверять. Д.»

***

Всё вокруг белое. Высокий белый потолок, белоснежный пол натёрт так, что я могу видеть в нём своё отражение. Белые стены. Белая мебель: кресла, стулья, продолговатая конструкция в виде буквы С… Кажется в прошлом это называлось репесшеном, или ресепшеном, как-то так, я точно не уверена.

Рядом стоят цветы в высоких вазах. Белые. Белые вазы, белые бутоны, белые стебли и листья.

Никогда не видела ничего подобного. Это похоже… похоже на чистый холст перед тем, как художник сделает первый мазок кистью. И на детскую разукрашку тоже похоже.

Беззвучно ступаю в сторону белоснежных дверей, которые с тоненьким приятным звоном разъезжаются в стороны, и взору предстаёт тесная квадратная комнатка с белыми, как и всё в этом здании, стенами.

Я знаю, что это. Один из плюсов заточения в монастыре – это возможность изучать историю наших предков и читать книги. Много… очень много книг и журналов, в одном из которых я видела рейтинг самых необычных лифтов в мире, среди них был даже с прозрачным полом, и такой, что поднимался и спускался прямо внутри огромного аквариума.

Этот лифт ничем особенным не выделяется. И что странно – в нём нет кнопок.

Захожу. Двери закрываются и, кабина, мягко дёрнувшись, начинает совершать подъём.

Когда двери открываются снова, выпуская меня из кабины в огромный белоснежный холл, залитый солнечным светом, я невольно ахаю при виде абсолютно прозрачной, ничем не защищённой стены.

Ступаю вперёд. Осторожно, словно стекло разбиться может, касаюсь его подушечками пальцев и с замиранием сердца, с высоты птичьего полёта смотрю на город внизу. На настоящий, живой город из прошлого мира.