Окатанский боец

Как и не имею никакого понятия, почему всё это делаю, почему не могу просто поговорить с Дьеном, рассказать ему правду и… И услышать его смех в ответ, который будет доказательством тому, что он не верит во всю чушь, что рассказала мне Сэйен. Он ни за что не поверит, что был отравлен. Да и… верю ли в это я?..

Не знаю.

Что я делаю?..

Чувствую себя слабой, ни на что не способной, вовсе не той девушкой, которой была в Шэлмане. Там мне казалось, что я горы могу свернуть, если потребуется, что могу стать настоящим бойцом, достойным солдатом, гордостью своего отца.

Но… возможно мне стоило принять предложение Дьена, выйти за него замуж и стать просто… просто девушкой? Такой, как все. Такой, какой хотят меня видеть.

Но хочет ли этого Дьен теперь?..

Я не видела его с того дня, как отправилась в лагерь Кинжалов. Думаю, он всё ещё пытается смириться с тем, что его девушка стала рекрутом, а это не так-то просто, учитывая его упрямство. Надеюсь… однажды он меня поймёт. Поймёт, почему и ради кого я так поступила.

А на вопрос: поступила бы я иначе, если бы Дьену не грозила опасность, я отвечать не стану. Потому что у меня нет ответа.

После размышлений обо всём на свете, я тушу огонь в камине, пью своё лекарство и отправляюсь спать. Не видя снов.

***

– Сегодня семь дней как мы в этой дыре тухнем.

– Ты сам в эту дыру добровольцем вызвался.

– Да, но я же не думал, что мне дерьмо со стен соскребать придётся! Я солдат! Так какого чёрта…

Хлопок.

Это лейтенант Пэриш отвесил лопоухому Брэдли подзатыльник, и тот вовремя увидел обидчика, прежде чем успел выругаться и тем самым вырыть себе могилу.

– Разговорчики, принцесса? – хмуро взирает на Брэдли лейтенант. – Много свободного времени? Подыскать для тебя дополнительную работёнку?

С виноватым видом, Брэдли что-то мямлит в ответ, хватает лопату и улепётывает по какому-то важному поручению, что получил от Пэриша сегодня утром.

Лейтенант делает шаг ко мне и мягко хлопает по плечу:

– Ты в порядке, Эмори? Выглядишь неважно.

– Всё хорошо, – отвечаю с бодрой улыбкой, несмотря на то, что чувствую себя выжатой половой тряпкой.

– Держись, – говорит сочувствующе и кивает на железную тумбу, рядом с которой мы стоим. – Сегодня на посту?

– До двух часов. Потом на кухню.

– Хорошо, – кивает мне, а следом на рацию, что лежит на тумбе. – Я на втором канале. Чуть что…

– Спасибо, лейтенант. Я справлюсь.