ЛЮБОВЬ

Он целовал ее, и руки его уже двигались от талии к животу, затем очень медленно и осторожно, но вместе с тем, целенаправленно к груди.

Ощутив его нежные прикосновения, она не хотела более противиться своим инстинктам.

– Мне что пятнадцать? Или я изменяю мужу? Его у меня уже нет! Я свободна! Он меня выкинул в ночь на улицу, как старую, надоевшую вещь, а я о морали? – мысленно подбодрила она себя, – в конце концов, я не строю никаких иллюзий. Сейчас мне это надо! Это терапия!

Тут ей вспомнились сцены недавнего дикого секса во сне на берегу океана, и все тело вздрогнуло, оно вспомнило то блаженство, которое овладело ею.

Музыка гудела, люди танцевали, свет почти отсутствовал, только разноцветные блики изредка подсвечивали фигуры.

Его рука уверенно поползла по ее ноге под юбку, прямиком в центр. Она двинулась ему навстречу, сползая чуть вперед.

Он осторожно начал круговые движение пальцами по ее окологубным впадинам, сначала со стороны одной ноги, затем другой, легонько раздвигая ладонью пространство.

Она поддавалась. Иногда они встречались глазами, когда блики света падали на их лица. Его глаза проникали в ее, и как током пронизывали все тело.

Он целовал ее, а его рука продолжала ласкать бугорки и впадинки, так влекущие любого мужчину. Он уже нырнул двумя пальцами под трусики, утопив их в бездне, о которой так терпеливо мечтал, почувствовал влажность.

Она, под давлением инстинктов, спустилась чуть ниже, и еще ниже…

За громкими звуками музыки, он не слышал, но чувствовал при поцелуе, как она издавала стоны, и это возбуждало его до степени нетерпимости.

В порыве сильного желания, он поднимает ее и влечет за собой.

Они молча покидают клуб.

Молча едут в его машине.

И вдруг, резкий тормоз.

Только пару секунд без движения.

И все.

И они срываются со своих мест, раздирая одежду друг на друге, целуясь и кусаясь, давая полную волю рукам, скользящим туда, в самые сокровенные места, извиваясь, задевая всю панель приборов, которая голосит, сверкает и мигает.

Но, они это не замечают, да и вряд ли понимают, что они сейчас в машине, да еще и посередине моста.

Он подныривает под нее, и вмиг оказывается на ее сидении, а она у него на руках.

На ней уже нет трусиков и юбки; на нем нет рубахи, и брюки расстегнуты.

Он сжимает ее грудь, под растрепанной кофточкой, которая уже потеряла почти все пуговички, продолжает целовать в губы, почти съедая их от нестерпимого желания.