Драконьи Будни

– Седло из рук выскользнуло! – кричу в ответ, а сама думаю: "Вот бли-ин! Только б проверять не пошел". Шнырк вниз. Бумаги заталкиваю, а они старые: хрустящие, желтые, коричневатые – сыплются, словно и правда с пожара. Пихаю не глядя: глаза уже новую жертву присмотрели. В этом чемодане, на дне второй половины, книга лежит без названия, темная, буграми пошла обложка. Собрала я все и к книжке этой потянулась. Слава Древним, Танори не пришел!

Открываю наугад. Хотела с начала, да половина страниц слежалась. Дневник чей-то, похоже.

Буквы крупные, чуть с наклоном, и дата стоит.

"16 июня 1856 года.

"Разрешите поцеловать вашу прелестную руку".

Мне только исполнилось шестнадцать. Родители впервые взяли на бал к Дориховым. Матушка сказала, что Нинель, моя старшая сестра, которая уже два года как замужем, тоже будет там. Сердце мое разрывалось от волнения.

Наконец экипаж подъехал к особняку! Кареты, лошади, люди… я чуть не потеряла голову от ожидания. А свечи! Столько свечей еще никогда в жизни не видела!

Мы вошли в зал.

Матушка повела меня знакомиться с хозяйкой. Лица-лица-лица. Всех разве запомнишь? Ах, да, отвлеклась. Кажется, заиграли польку.

Офицер. Красавец. Его звали Андрей. Живые карие глаза под густыми бровями. Губы то улыбались волнительно, то сжимались в линию, то чуть приоткрывались, обнажая ряд белых зубов. "Разрешите пригласить вас".

Сердце мое в смятении. Идти страшно, отказать еще страшнее. На его виске капелька пота…"

Страница кончилась, ногтем никак не подцепить.

Бумага истлела или запеклась. Бесполезно бороться. Мне бы захлопнуть и продолжить уборку, так нет, любопытно же! Кое-как разлепила страницы где-то ближе к концу.

"17 марта 1857 года. Болезнь никак не хотела отступать. Матушка потрогала лоб и снова послала за врачом. Меня же телесные страдания тяготили куда меньше, чем душевные. Утром Варька-кухарка передала записку. Крошечный клочок бумаги, сложенный вчетверо. В нем всего три слова: "Уехал на Кавказ. А."

Кавказ? Я чуть не выронила дневник.

Может, ошиблась? Но нет. Кавказ. Перечитываю еще раз двадцать. Кавказ так и остаётся Кавказом. Но в этом мире нет никакого Кавказа. Зато на родине был… то есть – есть, и война, вроде, тоже была… Как раз в девятнадцатом веке, на нее еще сослали кого-то из поэтов… Блин, зря я не любила историю! Неужели?

– Танори!

– Даже не проси. Сама уронила, сама и складывай.

– Откуда у тебя чемодан?

Молчит. Ну что ж, я не гордая, сама подойду.