Age of Madness: Утраченная истина

«Лучше бы напали, их поведение было бы понятнее», – подумал Прокуратор. Сефира обратилась к последователям, попросив их идти. Они послушались. Прокуратор стал медленными шагами обходить Сефиру Даатскую по кругу.

– Что это: гипноз, алхимия? – он замялся, – колдовство?

– Свет.

– Хватит, я все равно тебе не поверю. Знай, я тебя презираю. Не думай, что твои рассуждения новы: у нас любой ребенок-воспитанник лицея скажет тоже самое, только лучше.

– Точно, ибо дети чище, возраст тоже отравляет. Ведь боль накапливается.

Я вижу, сколько боли в твоей душе, Прокуратор! Позволь мне помочь тебе! Немного мира, немого понимания, немного сострадания, для завтрашнего дня – немного любви.

Она протянула руки вперед. Прокуратор отпрянул буквально за секунду до того, как Сефира должна была коснуться его лица.

– Вот и спала с тебя маска уравновешенности. Ты насильно хочешь навязать свои идеи о мире без власти, о мире без закона. Хочешь превратить всех в послушных марионеток. Действительно, ведь ненавистью уже никого не проведешь, но как же легко заставить человека подчиняться во имя добра.

– Я уже говорила тебе, как хорошо ты рассуждаешь? У тебя бы хорошо получилось рассказывать истории, твои отрицающие все добро сказки.

Прокуратор вышел из камеры и запер её ключами, которые имел при себе. После этого он позвал к себе двух стражников, крайне удивленных тем, что они пришли на свою смену, а тюрьма пустая.

– Что думаете о нашем пленнике? – спросил Прокуратор.

– Что о ней думать? Фанатик, да и только.

Второй согласился. Прокуратор кивнул им, улыбаясь. Наконец-то адекватные люди.

– Отлично. Приказываю вам охранять эту камеру. Никого не впускать кроме меня. К пленнице не прикасаться и не говорить с ней ни под каким предлогом. Ослушаетесь – вас ждет казнь.

Довольный, он пошел к лекарю, чтобы попросить его осмотреть Сефиру после её казни. Врача он нашел в госпитале. Улыбаясь, лекарь поприветствовал его. Что-то в его взгляде не понравилось прокуратору.

Правитель города высказал свою просьбу:

– Зачем же казнить? – вдруг заявил лекарь, – она же ничего плохого не сделала.

Ужас объял Прокуратора. И он?! Прежде лекарь бы мог предложить только прижизненное вскрытие.

– Ты контактировал с ней, отвечай!

– С кем, сударь? – спросил смущенный лекарь.

– Так, – рассуждал Прокуратор, – значит, ты работал только со стражником, которого я привел, пленницу не трогал?

– Так точно, друг.