Из грязи в князи и обратно

Проверено

«Общаясь с дураком, не оберёшься срама,

Поэтому совет ты выслушай Хайяма:

Яд, мудрецом тебе предложенный, прими,

Из рук же дурака не принимай бальзама.»

По словам Саши, он уже исключил все варианты, где можно занять деньги. Бывшие друзья отвернулись, хотя в хорошие времена сами были не прочь «безвозратно кредитнуться». Заказов на печать на такую сумму, естественно, было не набрать. Сегодня он смог заработать только полторы тысячи, достал деньги из кармана и дрожащими руками протянул их мне: «Возьми, это нам на жизнь».

А я все никак не могла принять это тягостное решение – давать ему деньги или нет. Совершенно очевидно, что Саша ждал помощи только от меня, и это напрягало больше всего. При этом натужная театральность момента никак не давала мне покоя. Что же делать? Лена, думай! Минута молчания затягивалась всё сильнее. В конце концов, если выхода другого нет… Ладно, чёрт с ним! Я вынула из сумки тридцать тысяч и передала Александру.

И с этого мгновения мир незримо переменился.

Я нарушила пространственно-временной континуум собственной жизни, ничего об этом подозревая, однако что-либо изменить было поздно – стрелка переведена, и поезд неуклонно мчался по другому пути навстречу собственному крушению.

Вот уже час я сидела в машине у торгового центра и тряслась от холода. Заводить мотор и греться в данной ситуации было дороговато, особенно с моим расходом бензина. Настала пора экономить, на бензине в том числе. Мне пришлось дать своему любимому ещё двадцатку, чтобы заткнуть хотя бы на время кровожадного Марата.

Саша пошёл с ним встречаться, дабы в очередной раз передать деньги и договориться о следующей дате платежа.

Я чувствовала, что постепенно схожу с ума от всей этой истории. Почему мы не обратились в милицию? Что это – кадры из фильма «Назад в прошлое, в лихие девяностые»? Я, конечно, пребываю в абсолютном неведении о жизни преступного мира две тысячи девятого года, но так – совершенно наверняка – быть не должно!

Я злилась на Сашу, оттого, что он берёт у меня деньги (у меня, женщины, которую говорит, что любит!), злилась на себя, оттого, что вынуждена их ему давать, оттого, что не могу сказать «нет».

Мне было противно, мерзко, страшно, и будущее казалось нереальным и беспросветным. Точнее, его не было вовсе. Был только этот день, который надо как-то пережить, и лезть в следующий день, как в петлю.

– Всё, поехали. – Саша захлопнул за собой дверь. – Ненавижу гада! Я старалась всю дорогу молчать.