Пустынный странник

Нет, он мне им не угрожал, но он у него был, этого было достаточно, чтобы ощутить неприятное давление в груди.

– Do you speak English[1 - Вы говорите по-английски?]? – спросил он.

Некоторое время я не отвечал, не зная, как отреагировать. Я его изучал. Агрессивности он не проявлял, а выглядел как типичный бедуин: высокий, суховатый, одет в белый бурнус, такой плащ с капюшоном, и куфию, закреплённую на голове шнурком. Но калашников меня определённо смущал.

– Что тебе надо? – спросил я по-арабски.

И тут вмешался Малик.

Никогда не думал, что верблюды такие коварные животные. Перестав истошно вопить, он незаметно приблизился к нашему ночному посетителю и со всей верблюжьей мочи укусил его в шею.

– Accidenti[2 - Чёрт побери!]! – закричал по-итальянски бедуин.

Я был немного удивлён и поспешил успокоить Малика.

– Говоришь по-итальянски? – спросил я бедуина, который продолжал разрывать ночную тишину проклятиями. – Дай посмотрю, ого, до крови прокусил! Да ты сам виноват, нечего подкрадываться к спящим верблюду и человеку посреди пустыни.

Я говорил по-итальянски не хуже, чем по-французски.

– Чёрт, ты тоже итальянец? – спросил бедуин. Он достал спиртовую салфетку и протирал место укуса.

– Нет, я француз, – ответил я.

– Извини, что напугал тебя, у тебя не найдётся водички? Так пить хочу, вчера весь день не пил, вода закончилась.

– Найдётся, – ответил я и протянул ему стакан, куда отлил из нашего стратегического запаса немного воды.

– Спасибо, – ответил он и принялся потихоньку пить воду, видимо, растягивая удовольствие.

– Далеко ли до города? – наконец допив, поинтересовался он.

– Нет, не далеко, примерно пятнадцать километров.

– Отлично, – ответил он и замолчал.

– Как тебя зовут? – поинтересовался я.

– Фабио, – ответил он.

Похоже, он не особо стремился распространяться на свой счёт.

– Я Поль, очень приятно, – продолжил я. – Что ты делаешь в пустыне?

– А ты? – ответил он вопросом на вопрос.

– Ничего, я просто приехал…

– Я тоже… ничего, – сказал он, сделав некоторую паузу перед словом «ничего».

Я снова покосился на автомат, но решил вопросов не задавать. Действительно, что может делать человек с автоматом в арабской пустыне, ничего.

– Здесь очень красиво на закате и на рассвете, – сказал он, – днём пекло страшное, вчера чуть не умер. Ночью холодно. Мне надо в город, нужно кое-что купить, вчера у меня застряла машина в песке, к северу отсюда, завтра вернусь за ней.