Книга III. Дар светоходца. Враг Третьей Ступени

Расстреляли чёрного барина Ленского под нескончаемые овации, и синеглазо-синезубый Стево был всё же счастлив.

Но триумф был омрачён, Стево и дальше продолжал менять цвет. Печальным довеском к судьбине Шабашова пришло последнее неприятное открытие – серебро обладает замечательной отражающей способностью, без малого сто процентной в видимой части спектра. Так, достигнув предельной густоты цвета, на шестой день Стево начал замечательно отзеркаливать пространство, добавив к прочим несчастьям сходство с чёрной урной для праха.

К середине седьмого дня по команде прибывшей Соломеи в лазарет к прамедерикам попали все трое – синий Серебров, чёрный Шабашов и бледный Розмаринов, клявший себя за потерю бдительности. Факультет надрывал животы ещё с неделю, пока Соломея не освободила оба тела от излишков серебра.

Забегая вперёд, стоит добавить, что виновник происшествия Один Серебров к металлу всё же не охладел, но в итоге нашёл былую прелесть в родовом имени Филимон.

Однако и об особых сеансах коррекции больше вестей не приходило. Кажется, из-за этого конфуза Магистр Соломея сочла их опасными, и сведущие люди даже поговаривали о некоем резонансе в научных кругах и на педагогической комиссии. Фотоников это как раз не заботило, они лишь сожалели о потерянном шансе поменяться с кем-то телами и испытать на себе чужую силу.

Сведущие люди, как водится, оказались правы, и Дарка Олефир поняла гораздо больше остальных. Профессиональное чутьё подсказало ей, что грядут важные и не очень приятные перемены.

* * *

Отсмеявшись весь перерыв, фотоники потянулись в Ботсад на Основы Геодезических Измерений.

Медленно заполнялась аудитория. За спинами по обыкновению гудел голос Мастера Карфагена.

Кальдера и без практических занятий на дуге стала любимой аудиторией фотоников, особенно в часы, когда Пламенник разгорался. Воздух пронизывал запах грозовой свежести, глаза отдыхали, мозг вмещал гораздо больше информации. Никто не знал, от чего зависит его яркость, но иногда, в некоторых уголках класса можно было поймать пробившийся сквозь преграды стен и коридоров луч порфира, который застывал на кресле концертным световым пятном.