Книга I. Дар светоходца. Враг Первой Ступени

Внутри Кая шевельнулась боль, точно ему самому пришлось пережить это нечеловеческое страдание, будто его глаза доставали ножом.

Старик привстал на цыпочки и прикоснулся своими пальцами к лицу Кая и легонько ощупал его. Кай никогда ничего подобного не испытывал. Весь отмеренный ему природой запас терпения и вежливости пришлось призвать на помощь, чтобы не оттолкнуть неприятного субъекта. В нём боролось недоумение с негодованием, его учили уважать старость и проявлять терпимость, но он не бессловесная марионетка, не собачка на поводке.

– Так и собираешься провести всю жизнь в чашке Петри? – проскрежетал старческий голос.

– Какой чашке?..

– В лабораторной чашке, чашке Петри, юноша, с активностью уровня инфузории-туфельки. Плыть тупым концом вперёд.

– Почему сразу тупым?.. – буркнул он сердито, покраснев от возмущения. – Вообще, я ухожу. Где выход?

– Выхода нет. Время может практически всё, но он связан законами.

– Зачем вы меня сюда привели? – слова Кая прозвучали резко.

– Время может практически всё, если соблюдать договор, – продолжал старик, будто не слыша его вопроса. Он снова исчез, при этом голос его то удалялся, то приближался в слепящем столбе света. – А согласно договору, Время встал на твою сторону.

Кай напрягся. Что-то такое говорил и Велес той ночью. Про время, которое ему не подчиняется. Может всё это как-то взаимосвязано, чокнутый старик не зря привёл его сюда?..

– Что такое время? Почему вы говорите о нём как о чём-то живом?

– Нет ничего живее Времени.

Старик наконец вынырнул из обесцвеченного мира часов. На его переносице сидели очки, даже не очки, а окуляры, самые нелепые и огромные, которые Кай мог представить, они держались на широком кожаном ремешке, который обхватывал седую голову старика. Их линзы до абсурда увеличивали стеклянные глаза старика, но было очевидно, что через их стёкла тот мог видеть.

– Глаз видит благодаря человеку, юноша, а не человек благодаря глазу, – старик, казалось, прочитал его мысли. Кай смутился и отвёл взгляд от чудовищных шрамов. Старик продолжал бормотать. – Это не я сказал, Парацельс сказал.

Часы – количество их оценить было невозможно – на все лады издавали довольно нервирующее тиканье. Откуда-то издалека продолжал доноситься тяжёлый металлический гул, таинственный механизм не прекращал свой ход.