Дети индиго и Святой Грааль

И отпечаток… Этот отпечаток со шрамом… Саша! У Саши был шрам на большом пальце – неудачно открыл банку с тушёнкой во время их совместного похода по Подмосковью. Догадка Алексея Ивановича теперь уже перерастала в уверенность: исчезновение Саши и эта странная субстанция как-то связаны между собой. И тут на голову мужчины обрушился сильный удар, он схватился за затылок и потерял сознание.

Москва. 21 век.

Потапов встретился с Верочкой у телестудии. Одета она была как спецназовец: в куртку с камуфляжным узором, неброские брюки, удобные кроссовки.

Потапов пошутил:

– Вот так назначаешь девушке свидание, а она наряжается, словно её ожидают пейнтбол или соревнования по спортивному ориентированию…

Верочка изобразила жуткую обиду и строго сказала:

– Для вас, товарищ полковник, между прочим, стараюсь… Такая она – шпионская доля – быть неприметным, а ещё лучше невидимым!

Потапов чмокнул Верочку в щёку, приобнял, на ушко шепнул:

– Благодарю за службу, мой любимый шпион! Если всё пройдёт удачно, с меня – ужин в ресторане, с тебя – туфли на шпильках и мини с декольте…

Верочка засмеялась:

– Ловлю на слове! Давно не обновляла гардеробчик, будет повод купить шпильки и мини, а то всё брюки да свитеры с моей-то репортёрской работой….

Потапов стал серьёзен, поправляя воротник на Верочкиной куртке, сказал:

– Извини, что втянул тебя в это дело… Мог бы штатного специалиста с работы взять, у нас же есть специально обученные люди, умеющие вести съёмку скрытой камерой, но …

Верочка засмеялась:

–Да ладно, не надо искать оправдания, я столько раз скрытой камерой всяких аферистов и мошенников снимала! Зря, что ли программу о криминале семь лет ваяю? Сделаем всё в лучшем виде!

Потапов кивнул:

– Короче, ты снимаешь из-за скамейки, у меня скрытый микрофон, а вот пойдёт ли на разговор Коломойский… Будем уповать на везение…

Москва.

21 век.

В городской ЦКБ Алексей Иванович пришёл в себя, огляделся. Больничная палата, соседняя койка пуста.

Белый кафель, какие-то провода тянутся к сгибу руки. На голове марлевая повязка. И адская боль… Голова раскалывается, особенно в области затылка, и глаз, кажется, заплыл.

В палату заглянула медсестра, радостно затараторила:

– Ну вот! Очнулся наш «неизвестный больной», а то уже трое суток без сознания, никаких документов при себе… Помните, как зовут?

Алексей Иванович облизнул пересохшие губы и чуть кивнул, сразу же поморщился от боли в затылке.