Распадаясь

– Наш институт-крепость можно назвать аллегорией на судьбу всего Города. Вроде и не последняя деревня, но всегда в стороне от истории, – любил рассуждать Ганс Шнайдер.

Но сегодня было не до истории. В аудитории царило напряжение, невидимое поле его пронизывало всех. Ганс расположился недалеко от Лилиан. Раздали работы. Вопросы были не слишком сложные, учитывая, что к ним весь год студенты и готовились.

Решив отдохнуть, Ганс отвлекся от заданий и поднял глаза. Он взглянул на свою подругу, а затем нахмурил брови: Лилиан была бледна как смерть.

Она перебирала пальцами и нервно хваталась за голову. За девушкой такое замечали впервые. Она начала тяжело дышать.

– Фройлен Рае, всё в порядке? – спросил у неё наблюдающий за экзаменом учитель.

– Нет. Да. Простите, – она опустила голову к работе.

Теперь было видно, что её колотило.

– Лилиан, вам нужно к врачу, – сказал подошедший к ней смотритель.

– Нет, я допишу, – она чуть ли не плакала.

– Вот еще! Я не допущу, чтобы вы тут умерли прямо на месте.

– Но…

– Давайте, выходите, ничего страшного, допишите потом.

Пошатываясь, Лилиан Рае встала из-за стола. Большая часть студентов смотрели на нее, остальные просто продолжали работать.

– Я провожу её к медику, – вскочил Ганс.

– Не будь идиотом, – прошептала умирающим голосом Лилиан.

– Шнайдер! Садитесь и продолжайте работу.

– А я уже все, – Ганс сложил руки на груди, – хочу сдать.

Теперь у организаторов просто не оставалось выбора.

Позже вечером их наставник хватался за голову, понимая, что два его лучших ученика не дописали работы.

Ганс и Лилиан шли по коридору, а затем спускались по лестнице, девушка цеплялась руками за перила. Ганс помогал ей идти.

– Дуралей, имбецил, – ругалась Рае, что опять было ей не свойственно, – у нас сопровождающие есть. Только себя подставил.

– Успокойся и не трать на ругательства силы.

Медик пожал плечами и отпустил студентку домой, когда двое студентов все же добрались до медкабинета.

– Не вздумай только провожать до дома.

– Не отвертишься. Может еще нести тебя придется.

– Ты неисправим.

Домой шли медленно, размеренно. Лилиан то и дело останавливалась и вздрагивала.

– И все же, что произошло? – спросил её в одни момент Ганс.

– Я не знаю. Я просто забыла, просто забыла, Ганс. Всю Физику, я ничего не помню. Кинематика, динамика, прочее… все пропало.

– Ты перенервничала.

– от этого не лучше.