Тяжело быть светлой, или Высший даймон прилагается

Для вампирш такие платья, может, и подходят, но не для дев-воительниц. Пока я раздумывала над отличительными чертами вампиров и валькирий, эре быстро взяла вампира в оборот и заставила его прямо здесь и сейчас рисовать новый эскиз свадебного платья, попутно вываливая на голову опешившего портного все свои пожелания. Вампир смирился и, не скрывая своего недовольства, все же взялся за дело.

– Тогда верните мне этот наряд, – потребовал он, когда валькирия оставила его в покое.

Аделиза быстро стянула с себя ненавистное платье и переоделась в свой излюбленный костюм, а потом мы выскочили в коридор, где эре тут же очутилась в крепких объятиях своего жениха, который подхватил ее на руки и легко покружил.

Я только отступила чуть назад и почтительно склонила голову, когда взгляд вампира обратился ко мне. Кстати, а глазки то у него тоже голубые.

– Как твое платье, милая? – спросил валькирию принц Адарий, опустив ее на пол.

– Все прекрасно.

Аделиза улыбнулась, легко чмокнув вампира в подставленную щеку.

– Может, пообедаем вместе? У меня как раз есть свободное время, – предложил принц и протянул руку валькирии, которая просто светилась от счастья.

– С удовольствием, – промурлыкала она, принимая его предложение.

Я двинулась вслед за весело щебечущей парочкой, но через несколько шагов принц обернулся назад и заявил, что сам справиться с защитой своей дражайшей невесты. Я только кивнула и отправилась в свою комнату, правда, по дороге меня едва не сшибли вампиры, тащившие в руках какой-то тяжелый сверток.

– О, простите, – пропыхтел один из них, и странная процессия скрылась в примыкающей к коридору галерее.

– Никакого покоя, – тяжело вздохнула я, отлипнув от стены, и решила, сбежать в сад, ведь там так пышно цветет магнолия.

Не знаю, почему, но в саду не было ни одного вампира, да и не вампира тоже, что меня несказанно обрадовало. Я прогулочным шагом шла по широким дорожкам, усыпанным мелким гравием, который слегка поскрипывал под подошвами моих сапог, и любовалась кустарниками, подстриженными в разных причудливых формах, цветами и деревьями.

Но сильнее всего меня влекло в самый конец дрожки, где уже виднелись деревья, унизанные крупными белыми и розовыми цветами. Откуда у меня такая любовь к природе? Может, из-за того, что отец эльф, хоть и темный. Может, из-за того, что я светлая ведьма. Но как бы там ни было, с детства любила и животный и растительный мир, даже больше, чем себе подобных.