Чтица. По следам лжи

– Боги, кто тебе это сказал? – выдавила я, пытаясь совладать с гневом, вспыхнувшим в груди.

– Я же сказал – дети.

Эд пожал плечиками и повернулся ко мне.

– А что это значит?

– Это очень глупые и злые дети! – воскликнула я, рванувшись к удивленному сыну и прижав его к себе. – Никогда не слушай их. Слышишь?! Умный и добрый человек никогда не скажет подобной гадости!

– Это плохое слово, да? – вывернувшись из моих рук и глядя на мое взволнованное лицо, спросил сын. – Мам, я больше не буду его говорить, только не смотри так, пожалуйста.

– Я не собираюсь ругать тебя за это, – прошептала, не сумев сдержать слезы, покатившиеся из глаз.

– Мам, не плач, я, правда, больше не буду.

Эдвин уткнулся лицом в мой живот и обхватил меня руками.

– Только скажи, ты еще не узнала, где мой папа?

Я не выдержала и опустилась перед сыном на колени.

– Сынок, у тебя есть отец, просто он очень занят.

– Скорее бы он освободился, – тяжко вздохнув, обронил Эд. – Я бы очень хотел его увидеть.

– Потерпи, дорогой, – зажмурившись, чтобы только мой ребенок не видел мой растерянный взгляд, выдавила я. – Возможно, у него найдется для нас время.

– Когда?

– Если бы я это знала, Эд. Если бы только знала…

Вечером, когда Эд, набегавшись в саду, мирно спал в своей комнате, мы с тетушками сидели на террасе и потягивали чай с восхитительными булочками, что успела напечь Ронда. Сад медленно погружался во тьму, но на террасе, освещенной магическими светильниками, было хорошо и уютно.

– Гвен, что случилось? На тебе лица нет, – поинтересовалась Марвенна, опустив чашечку на блюдце, из того самого сервиза, о котором они с сестрой так пеклись.

– Эд вновь спрашивал об отце, – упавшим голосом созналась я и устремила взгляд на темнеющий сад. – Я не знаю, что ему сказать, ведь он так ждет встречи с ним. И… как поступить. Я запуталась и устала обманывать собственного ребенка. Но и правды сказать не могу, это слишком жестоко в пять лет узнать, что отец даже не догадывается о твоем рождении.

– Гвен, дорогая, мальчик растет, и чем он старше, тем чаще будет интересоваться своим отцом. Рано или поздно тебе придется сказать ему правду.

Ронда, сидевшая от меня по правую руку, похлопала меня по плечу.

– Или… тебе придется разыскать Дарриана и рассказать ему о сыне.

– Я не могу.

Покачав головой, я спрятала лицо в ладонях, хотя понимала, тетки правы. Правы и еще сто раз правы. Я не смогу всю жизнь ходить по лезвию ножа.