Проклятье Ярангара

Я, дурочка, слишком обрадовалась удаче и едва все не испортила, хватило ума погасить свои слишком буйные эмоции, и свидание прошло на высоте. А потом… потом все закружилось, завертелось, и однажды Максимилиан сделал мне предложение. Все маги в конторе ахнули, узнав о нашем намерении пожениться, даже сам магистр Бернадан. Неудачницы шипели за спиной, а подруги только завистливо вздыхали:

– Как же тебе повезло с Максом, Луиза.

Наши отношения развивались бурно, но никто не знал, что еще до свадьбы мы стали близки.

Просто Максимилиан был страстным и настойчивым мужчиной, а я боялась упустить его, если он не получит желаемого, поэтому сдалась. Мы стали по-настоящему принадлежать друг другу. Макс торопил своих родственников со свадьбой, он был влюблен в меня по уши, заваливал подарками, возил в театры, музеи, отдыхать на море, и ему было плевать на мое происхождение. Я не верила своему счастью, предчувствуя скорый финал бесконечной погони за хорошей жизнью, хотя у меня и без того было все, чего только можно пожелать в двадцать четыре года.

– Ты невероятная женщина, Лу, – любил повторять Макс, любуясь моим телом, прикасаясь к нему руками и губами.

Беда была только в одном – как ни старалась, я так и не смогла его полюбить. День изо дня твердила себе, что Макс самый лучший на свете мужчина, что он моя пара, мой оплот, надежная стена, которая защитит от нужды и скитаний. Помогло ли это? Нет. Я могла гореть рядом с ним от страсти и желания, но не получала от близости такого удовлетворения, как это было с Линдраном, от этого на сердце накапливался осадок, он тревожил и причинял неудобства, и, оставшись одна, ревела, закусив кулак, чтобы никто не услышал горестных всхлипов.

Однажды я не вытерпела, после ухода жениха, встала нагая перед зеркалом и, глядя на себя, твердо сказала:

– Ты выйдешь за Макса замуж и будешь с ним счастливо жить. Ты будешь рядом с этим мужчиной, Луиза. Линдрана больше нет в твоей судьбе, он далеко, а ты здесь, ты стоишь на пороге того, к чему так стремилась.

В твоей жизни больше нет места любви, пришло время для более ценных и необходимых вещей, чтобы не выживать, не существовать, а жить.

Да, так и сказала, но все равно ревела, смотрела на себя в зеркало, замечая следы в тех местах, где Макс слишком сильно прижимался губами к коже, и ревела, потому что вспоминала другие прикосновения: неумелые, стесненные, но такие желанные.