Проклятье Ярангара

– Я ненавижу нашу жизнь и сделаю все возможное, чтобы вырваться отсюда, чтобы сбежать и больше никогда не возвращаться на дно жизни.

Да, чем дальше, тем хуже становилось наше существование. Когда денег не стало совсем, пришлось отказаться даже от услуг сиделки, что присматривала за бабушкой, пока я и Фабрис учились в школе магии. Наверное, это стало последней каплей. Бабушка, брошенная и никому ненужная, быстро сдала и умерла на моих руках, оплакивая нашу горькую долю.

– Я ухожу в тот мир, где мне уже ничего не будет грозить: ни холод, ни голод, не нищета, но вы, мои родные внуки, остаетесь здесь, в этом ужасе, в этой грязи.

Бабушка была права, ее дом превратился в свинарник. Из комнат исчезали вещи, мебель, даже занавески, зато вместо них появлялась рухлядь, подобранная Алэром Дамарро, так он пытался компенсировать свои гадкие поступки, я бы сказала, воровство. А как иначе? Ведь он не спрашивал, брал то, до чего только дотягивались трясущиеся руки.

Чтобы достойно похоронить бабушку, мы с братом стали подрабатывать в школе, пока наши сокурсники отдыхали после занятий.

Мы же не знали, что такое отдых, работали и работали за те гроши, что готов был платить директор школы. Он, как никто другой, знал о бедственном положении нашей семьи. К счастью, обучение для магов бесплатное с полным пансионом, так что трудностей с этим не возникало.

Фабрис был старше меня на два года, естественно его обучение подошло концу раньше, и брату пришлось покинуть стены школы. Однако домой он не вернулся.

– Я не могу, – признался брат, когда пришел меня навестить.

Мы сидели в беседке в самом дальнем конце школьного парка, здесь редко кто-то гулял, поэтому никто не видел, как на моем плече рыдает сильный молодой мужчина.

– Он все разрушил, он отнял у нас нормальную жизнь, – повторял и повторял Фабрис, сжимая кулаки и стискивая челюсти.

Тогда взгляд родного брата меня до жути напугал. Столько ненависти выплескивалось из его глаз, столько злобы и, как ни странно, обиды.

– Если я вернусь туда… я… Лу, я убью его, иначе просто не смогу.

– Не надо, Фабрис! Пожалуйста, не надо. Забудем о нем и станем жить сами. У нас давно нет отца, он променял нас на бутылку.

С горем пополам мне удалось отговорить брата от самого глупого поступка в жизни. Нет, я не жалела отца, после смерти бабушки все чувства к этому некогда самому дорогому человеку угасли, вместо них осталась пустота и безразличие. Просто меня тревожила судьба брата.