Синеглазка с водного факультета

Там он становился в два раза шире, переходя в небольшой холл с несколькими дверями, расположенными напротив небольших окон без занавесок, зато на подоконниках вместо привычных нам с Академии цветов в горшочках сидело несколько парней со старшего курса.

– Какая цыпочка! – засюсюкал один из боевиков и, спрыгнув на пол, сделал в мою сторону широкий шаг.

Но я даже взглядом его не удостоила, рванула на себя тяжелую дверь приемной и почти «нос к носу» столкнулась с кем-то высоким. Только отпрыгнув назад и приподняв голову, узнала уранга.

Маг усмехнулся первым вышел в коридор, а потом учтиво придержал дверь, дабы я смогла проскользнуть внутрь. Створка со стуком захлопнулась.

– Меня вызывал ректор! – выпалила я, а потом удивленно вытаращилась, узнав девушку.

Честно говоря, мы приняли ее за адептку, а она, оказывается, секретарь. Магичка махнула рукой, продолжая перекладывать какие-то исписанные листы.

– Проходи, ректор ждет.

Родители учили меня быть вежливой, поэтому прежде чем войти в кабинет, легко постучала костяшками по двери и только после этого ее приоткрыла.

– Входи, входи, – донесся до меня голос айара Алестера.

Делать нечего, вошла и едва не села на пол, поскольку лишь теперь заметила, что ректор в кабинете не один. Напротив него, удобно расположившись в кресле, сидел лорд Бриэм собственной персоной. Только вид его был далеко не радостным.

– Отец? – выдавила я через силу и подошла ближе. – Что ты здесь…

– Я думаю, вам лучше поговорить наедине.

Ректор бросил на меня мимолетный взгляд, наполненный сочувствием, и хотел выйти в приемную, но отец его остановил.

– Пожалуй, мы прогуляемся, – сказал лорд Бриэм, не слишком вежливо подхватил меня под локоть и обернулся к ректору. – Я еще загляну к вам.

– Разумеется, – с нежеланием отозвался маг и вернулся за свой рабочий стол.

После этого отец, поведение которого казалось странным, вывел меня в приемную, оттуда в коридор, сохраняя при этом гробовое молчание и ледяное спокойствие, сквозившее от всего его облика.

Таким мне его видеть еще не доводилось, даже когда все было очень плохо. Вроде бы рядом со мной по коридору мимо застывших в изумлении юных боевиков шел мой отец, и в то же время это был чужой человек. Я никак не могла понять – что случилось, отчего родной человек ведет себя так, будто не к дочери в Школу приехал, а к какой-то преступнице в тюрьму. Признаться честно, сложилось стойкое впечатление, что он ведет меня, по меньшей мере, на допрос, а то и вовсе на казнь.