Про котов и некотов

Почему тогда остался только Франтик?

Может, правда, других котят раздали. Ну, можно же такое предположить, как вы думаете? Вообще-то новорождённых котят тогда обычно топили. Я, слава богу, экзекуции такой не видела, но слышала о ней от взрослых. Традиция эта кое-где сохранилась до сих пор. Точно знаю, так как наши бывшие соседи в Подмосковье сами рассказывали об этом как о чём-то совершенно обычном.

Память наша избирательна, а уж из детства мы помним, как мне кажется, только что-то яркое, удивительное, то, что выделилось из общего течения жизни и осозналось как событие.

Например, я каждый день выходила из дедушкиного дома, спускалась по крыльцу во внутренний дворик, где была клумба. На ней бабушка всё время сажала цветы с длинными тонкими лепестками. Не знаю, как они называются, иногда встречаю их на городских клумбах. Чем они мне нравились в детстве, так это тем, что лепестки, послюнявив их с обратной стороны, можно было «приклеить» на ногти. Это был первый маникюр, и какой! Ногти длинные, яркие, самых разных цветов: и белые, и красные, и фиолетовые, и розовые.

Правда, красота эта держалась пару минут, потом лепестки слетали. Но можно было прислюнявить новые и опять любоваться своей рукой. Вот это я запомнила. Смешно, правда?

Конечно, в этом дворике я во что-то играла. Бог его знает, во что и чем, но дети изобретательны и всему, что видят, могут найти применение: и камням, и листьям, и веткам, и тряпке, и дырявому ведру. Игры эти из-за своей обычности не отложились в моём сознании, но был один особый момент.

Я что-то говорила, ходила, водила рукой по земле, вдруг услышала голос отца. Его никогда не интересовали мои игры, но тут он вмешался. За моей спиной раздался громкий и удивлённо-грозный голос: «Ты что, дедушку хоронишь?!» И тут только до меня дошло, что я действительно что-то такое бормочу про дедушку. Отчего, бог ведает. Наверное, повторяла слова, услышанные от взрослых в иной ситуации. А может, раньше была свидетельницей того, как в землю закопали котёнка. Эта часть моего прошлого настолько туманна, что всё пропадает в неясных, расплывающихся очертаниях, домыслах, догадках. А машины времени нет.

Ну вот, от потомства Мусеньки остался один Франтик.

Котёнком я его не запомнила, но когда он подрос, то стал моим любимцем, товарищем во всех смыслах, даже в первоначальном, от слова «товар». Правда, мы с ним купцами не были, торговать не торговали, но, если можно так сказать, товаровали.