Секлетея

Та подхватила букет и вещи Литы и пошла за ними к машине скорой помощи. Врач бережно положил ее на носилки, взял вещи и букет и сказал секретарше:

– Я везу ее в Склифосовского. Через какое-то время сможете ее навестить.

Анна Александровна приехала в больницу поздно вечером и добилась встречи с дежурным врачом. «У нее ничего страшного, было очень низкое давление, но мы сделали укол, и она сейчас спит. У нее было такое раньше? – и, получив отрицательный ответ, врач продолжал: – Мы ее завтра после утреннего обхода выпишем, а вы проверьте ее у гинеколога.

Я думаю, что она беременна».

Москва, лето 1979 года

Лето 1979 года выдалось дождливым. Но они не поехали на юг, потому что в конце июля – начале августа Лита должна была родить. Она приняла новость о беременности с радостью, потому что в ней жил его ребенок.

Анна Александровна была очень деликатна: ни о чем не спрашивала и ждала, пока она сама ей что-то расскажет. А Лита молчала, усиленно занималась и готовилась к летней сессии, которую сдала на одни пятерки.

Врачи сказали, что ей нужно гулять, и она каждый день гуляла по старой Москве, выбирая все новые маршруты.

В институте на нее косились, шептались за спиной, но, так как она помогала многим в группе с рефератами и переводами, ее не чурались и по-прежнему приглашали на дни рождения и вечеринки. Многие ее сокурсницы многозначительно повторяли слова своих мам: «Какая она неумная и непрактичная девушка! С ее красотой и талантом можно было многого достичь! Какая глупость – рожать ребенка неизвестно от кого!»

Лита никому не рассказывала об Игоре, даже своей близкой подруге Марине Присяжнюк, как будто она ждала ребенка от Святого Духа.

Однажды она сказала:

– Мама, ребенок родится в августе. У меня сейчас повышенная стипендия – целых 50 рублей, а у тебя пенсия – 70 рублей. Я буду брать технические переводы, мне на кафедре обещали помочь. Переводами я заработаю еще рублей 20 или 30.

Мы как-нибудь проживем. Я не буду брать академический отпуск и сразу же 1 сентября пойду в институт.

Анна Александровна удивилась ее спокойствию и рассудительности и ответила:

– Да, моя дорогая девочка. Конечно, проживем.

И стала готовить приданое новорожденному. Ее подруга отдала им видавшую виды детскую деревянную кроватку и скромную дерматиновую коляску. Анна Александровна все тщательно вымыла хозяйственным мылом и уксусом.