Чайный аромат. Проза

В чернеющем круге, увеличенном линзами и зеркалами, четко разглядел разношерстную команду пиратов.

Шли без флагов, вымпелов и других опознавательных знаков. В пол – кабельтовых от нас фрегат лег в дрейф, загремела лебедка, спускающая на воду шлюпку с шестью головорезами в ней, и только она коснулась морской поверхности – концы веревок были отброшены – раздалась зычная команда, и шлюпка ринулась к нам.

Алоиз и Крон, вооруженные палашами, и с мушкетами в левой руке – выжидающе замерли у борта. И в этот самый миг я увидел предводителя пиратского судна, он стоял ближе к носу корабля и с равнодушием наблюдал за действиями своих подчиненных.

Я взглянул на него через свою трубу, увидел совсем близко глаза, бритое лицо и обомлел.

– Матис!!!

Восторженно заорал я во всю глотку.

– Матис! Брат мой! Ты жив?

Он дрогнул, поднял свою подзорную трубу, я снял шляпу и раскинул руки.

– Бог мой! Арман?! Арман, черт тебя дери!!! Он помахал мне и, свистнув, что – то быстро сказал, обернувшись назад.

С палубы ударил выстрел, шлюпка была остановлена и возвращена к борту фрегата. В нее спустился Матис, и двое матросов рванули весла.

Так я, после трех лет неизвестности, мучительных поисков, сомнений, догадок и предположений – в открытом море встретил своего брата.

Через час мы уже знали все друг о друге. Запершись в моей каюте, крепко обнялись, я разлил вино в серебряные высокие стаканы, выпили и – говорили без умолку.

Три года… Мы учились с ним в марсельской школе мореходства, отец отправил сначала меня, а через год приехал Матис.

Он сразу освоил навигационные приборы, карты, лоции – без этого невозможно было представить мореплавание. По вечерам пропадал в портовых кабачках, завел десятки друзей и подружек, и я уже подумывал поговорить с ним о непристойном поведении и о проявленном к нему интересе полиции, как он внезапно исчез. Написав об этом в Париж, отцу и матери, я разыскивал его по городу и в порту, расспрашивал общих знакомых, обошел все кабачки на побережье Марселя – он как в воду канул. Теперь передо мной сидел возмужавший, загорелый, состоявшийся моряк. Дорогие перстни на тонких пальцах, рубиновый амулет на крепкой груди.

– Прости, Арман! Прости меня за то исчезновение. Помнишь?

Он вынул из кармана сложенный, истертый от долгого времени листок бумаги, протянул мне – «счастливые времена должны вернуться, законы мои будут управлять Францией, настоящее – ручается мне за счастливое будущее».