Чайный аромат. Проза

– Что сидим? До построения – оружие чистить! Проверю лично!

Лейтенант Трофимов, минуя нас, нервно поправляет портупею.

Приходится сорваться с места, показывая полную готовность к исполнению.

Про оружие он, конечно не зря. Но не про нас это.

Строились возле капониров с бронетехникой. Трофимов привычно рапортовал командиру роты.

– Взвод! Смирно!

Капитан Агеев, внимательно глядя каждому в глаза – умение редких военачальников.

– Сегодня отправляю вас в боевое охранение автоколонны. Придаю вам два БТР.

Взять полный боекомплект! Получить патроны и гранаты сейчас же! На сборы 15 минут!

Командиром назначаю лейтенанта Трофимова!

И обернувшись к старшине добавил.

– Получите суточное довольствие на всех, включая экипажи машин! ИПП не забудьте! Проверить наличие!

Мы – то уже знали; мясные консервы три раза в день, галеты, сгущёнка, чай, карамель, сахар, поливитамины.

Выдаваемый сок выпивали сразу. Не давая себя дразнить в течение суток.

ИПП, это индивидуальный перевязочный пакет.

Обычно два-три в «лифчик». Там же восьмисотграммовая фляга с водой, магазины, гранаты. Спички и сигареты.

Резиновый жгут – на приклад автомата. Всегда под рукой.

– Взвод! По машинам!

Тронулись, дружно качаясь на неровностях дороги, в обнимку с оружием.

С Богом!

Проклятая жара.

undecim

Про финик я знал до Афгана. Что он известен за тысячи лет до н. э.

и часто упоминается в Библии и Коране. Что, согласно легендам, на финике и воде человек мог жить по нескольку лет.

Что финик изображен на древних стенах Вавилона и Ассирии. Поэтому я носил амулет из финиковой косточки, хранимый до сих пор.

Нас венчали не в церкви.

А суровые горы.

Вместо древнего звона.

Сверху бил пулемет.

И молитву шептали.

Запоздало майоры.

Провожая мальчишек.

В последний полет.

Ну а я – перед боем

и после. Оглохший.

Потемевший от пороха,

пепла и крика.

Находил на груди.

Раскаленными пальцами.

Амулет самодельный.

Из косточки финика.

Инородец

…я плакал: чудились мне тучи

и степи Скифии родной!

В. Набоков

Рисунок автора

Этот город нелегко было обнаружить. От узкого перешейка, гиблого и пустынного, путь всадников лежал по направлению к полуденному солнцу. Степь. Обезвоженная, безлюдная, продуваемая солеными ветрами – стелилась под копытами коней. Дробный топот, хруст высохшей травы и шлейф легкой белесой пыли сопровождали их бег в бесконечном безмолвии.