Когда красота убивает

Мишка проводил меня до ворот базы, молча запихнул в подошедшее такси и, не простившись, пошел назад.

Я залезла на заднее сиденье и, как ни крепилась, все-таки заплакала. В машине громко играла музыка, Распутина и Киркоров надрывались про розу чайную, а я ревела. А потом на меня накатила такая злость, нет, даже ненависть к Мишке.

– Значит, меня домой отправил, а сам развлекаться остался, – бормотала я, судорожно роясь в сумке. – Да где этот чертовый сотовый телефон?

Наконец я нащупала маленькую гладкую коробочку и сразу же начала набирать номер.

Руки дрожали так, что нужный номер я набрала лишь с третьей попытки.

– Алло? Это Николай? – Я старалась говорить спокойно и по возможности непринужденно. – Это Матильда. Вы сегодня свободны вечером? Давайте встретимся? Где? Хорошо, давайте там. В восемь? Хорошо.

Я отключила телефон и без сил откинулась на мягком сиденье. Сегодня в восемь, «Атриум» на Кисилевской улице. Это ресторан и номера… номера…

Ну что ж, Мишка, сам так решил.

Теперь пожинай плоды.

Я закрыла глаза. Мне было до такой степени противно, словно я вывалялась в дерьме.

Людмила

На правом сапоге сломалась молния, едва я попыталась ее застегнуть. Замок заедало уже давно, но я все же надеялась дотянуть до следующей зарплаты, чтобы отдать сапоги в ремонт.

– Значит, не дотянула! – задумчиво произнесла я, снимая сапог с ноги.

И что теперь делать? На улице полно снега, а осенние ботинки откровенно просят каши, да еще и кожа у них лопнула по шву несколько дней назад.

Кожа – куда уж там кожа, так, кожзаменитель с китайского рынка. В чем идти на работу?

Я растерянно огляделась – полвосьмого утра, темный коридор, я в одном сапоге на холодном полу.

– Господи! Ну как мне все надоело!

Внезапно меня охватил такой порыв злобы, что я чуть не задохнулась. И позитивное видение мира неожиданно рухнуло, похоронив под руинами двухмесячный тренинг «на лучшую жизнь» брошенной жены и надежду на сказочное будущее.

Мне все надоело! Осточертело! Остоюбилеяло!

Помню, несколько лет назад я в эфире какой-то радиостанции услышала грустный голос ведущего.

– У нас сегодня юбилей! Юбилей! – произнес он и замолчал. – Уже полвосьмого вечера – и как же мне все остоюбилеяло!

Вот мне остоюбилеяло, что нет зимних сапог, денег, мужа и наконец горячей воды в кране. Четвертый месяц идет какой-то суперсложный ремонт одной прогнившей трубы.