Святая инквизиция

Айрин принялась развешивать полынь в хижине, мать стала готовить похлебку, когда женщины услышали крики, доносящиеся с дороги.

Они выбежали со двора и увидели, что отец и братья несут кого-то на руках.

– Что случилось? – Айрин и мать бросились к ним со всех ног.

– О боже, – только и смогла вымолвить Айрин, когда увидела обгоревших отца и двух братьев, третьего же, Джона, несли на руках, и он был без сознания.

– Что случилось? – повторила мать, в ужасе закрыв лицо руками.

– Кто-то поджег пивоварню, – закричал отец, – мы тушили сколько могли, но все сгорело! На Джона вылился кипящий эль, несите его в хижину.

Айрин не могла отвести глаз от ярко-красных ног брата, которые были покрыты волдырями, и эти чудовищные пузыри лопались прямо у нее на глазах, и из них текла кровь.

Отец, Вильям и Ян пострадали меньше, у отца были обожжены руки и лицо, Вильям лишился своей роскошной шевелюры и ресниц, а Ян заметно прихрамывал на правую ногу.

– Что случилось? – На шум из дома прибежали младшие.

– Заткни их! – заорал отец на Айрин, но она продолжала стоять, не в силах пошевелиться. И только когда проходящий мимо нее Вильям свободной рукой отвесил ей пощечину, пришла в себя и бросилась к малышам.

– Ну, тихо, тихо, – она прижала мальчишек к себе, – не надо туда смотреть, смотрите на меня.

Малыши были страшно напуганы, у Эдгара глаза были выпучены от ужаса, а Скотти изо всех сил старался перестать реветь.

Джона занесли в дом, мать и старшие братья скрылись в хижине, а Айрин взяла за руку малышей и отправилась с ними доваривать похлебку, которую мать бросила, когда они услышали крики с дороги.

Россия. Наши дни

Бабку Зинаиду выписали через две недели, за это время Ольга успела принять еще несколько женщин, и все как одна хотели найти мужчину молодого, красивого, богатого и сексуального.

Одной клиентке было сорок шесть лет, но она точно хотела мужа молодого и успешного, потому что «она до сих пор выглядит лет на тридцать и душа ее молода».

Другая женщина имела троих детей от трех разных сожителей и очень долго сокрушалась перед Ольгой, почему ей так не везет в любви и почему на ней никто не хочет жениться.

Последняя женщина была в бальзаковском возрасте, звали ее Любаша, замуж она хотела выйти хоть за кого, причем с таким маниакальным желанием, что Ольга даже оторопела.