Святая инквизиция

Айрин была уверена, что торговец уже слишком стар, чтобы требовать от нее физической любви, а вот готовить для него и стирать его вещи взамен свободы от родительского рабства она бы с радостью согласилась.

Кристиан приходил всегда где-то во второй половине лета, когда трава на поле уже начинала желтеть. Айрин примерно понимала, что ждать ей оставалось всего месяца два-три, поэтому сейчас особенно важно было скрыть месячные от матери.

– Где завтрак? – Вильям подошел к котлу и уставился на похлебку.

 – Почему я до сих пор голоден?

Вильям не любил ее особенно сильно, если двум другим старшим братьям на нее было в принципе плевать, то Вильям ее буквально не переносил. И Айрин знала почему: если бы не она, он давно бы уже женился и привел к ним в дом молодую жену, а сейчас в хижине просто нет места еще для одного человека. Именно поэтому Вильям, как и ее мать, больше всего мечтали выдать Айрин замуж хоть за первого встречного.

Айрин брату ничего не ответила, она сняла котел с огня и принялась разливать похлебку по деревянным тарелкам, которые она предусмотрительно расставила на большом обеденном столе.

Сам стол, естественно, находился на улице, потому что в хижину он просто бы не поместился, поэтому за завтраком вся семья собиралась во дворе.

– Говорят, что семья лорда Фэйла обедает из оловянной посуды, – Айрин услышала, как отец рассказывает братьям о быте их хозяина, – и говорят, что они каждый день едят жареную свинину.

– Да, отец, – согласился с ним Джон, ему недавно исполнилось девятнадцать лет, – я сам видел, как у них во дворе висит свиная туша, поддетая за крюки.

– Они очень богаты, – продолжил старик-отец, – поэтому я не понимаю, что Джимми ошивается возле нашего дома, Айрин ему не пара.

– Я думаю, он хочет ее обесчестить, – со смехом сказал Вильям, повернувшись к отцу, – вот только бедняга не знает, что наша сестричка бракованная и у нее до сих пор не начались женские дела.

Айрин молчала, но щеки ее пылали, она всей душой ненавидела Вильяма, но ничего не могла ему ответить.

На стороне брата была сила, были отец и мать, а она… что она, она одна, разве что Эдгар да Скотти, пока они еще маленькие, любят ее всем своим сердцем.

«Тебе надо продержаться всего два месяца, – успокаивала себя Айрин, – а потом как всегда приедет торговец Кристиан, и ты больше никогда не увидишь эти наглые рожи», – она имела в виду старших братьев.