В тумане лжи

Ольга чувствовала, что она стала слишком навязчива, что уделяет Андрею слишком много внимания, слишком его любит, но страх потерять смысл жизни – любовь Андрея – заставлял ее совершать ужасные поступки. В нее словно вселился злой демон – она постоянно плакала, закатывала Белинскому безобразные истерики, просто кричала от боли: «Почему ты меня не любишь, как раньше?» Андрей уклонялся от ответа, он постоянно где-то пропадал, стал отключать телефон, а Ольга с маниакальной настойчивостью звонила ему по сто раз в день.

«Андрей! Андрей! Андрей! Я его теряю!» Ольга похудела, осунулась и все больше и больше походила на душевнобольную. А ведь так оно и было на самом деле – ее душа медленно, но верно умирала от боли. Она чувствовала, что Андрей скоро уйдет, и это ощущение неминуемого конца просто сводило ее с ума.

Раньше Ольга никогда не понимала женщин, которые валяются в ногах, закатывают истерики или вскрывают себе вены, чтобы вернуть любимого мужчину. Тогда она действительно их не понимала, а сейчас и сама была на грани такого поступка.

«Наверное, я никого по-настоящему не любила, – Ольга посмотрела на часы и вздохнула, было полтретьего ночи, – а теперь люблю. И мне плевать даже на гордость, потому что я знаю, что легко быть гордой, когда не любишь. А когда любишь, быть гордой чертовски трудно».

Ольга поднялась со стула и потянулась, пытаясь размять шею и плечи, и снова тяжело вздохнула. Она сама уже устала от своей любви к Белинскому и, если бы это было возможно, давно бы успокоилась и перестала так терзаться.

Чтобы хоть немного отвлечься от тяжелых дум, которые не давали ей покоя, Ольга прошлась по комнате. На одном подоконнике она обнаружила небольшую коробку, прикрытую кружевной салфеткой. В коробке оказалась собственность Ирины – небольшое зеркальце, некогда в позолоченной оправе; массажная щетка; флакон духов со стертым от давности названием; розовый лак для ногтей и парочка дорогих презервативов класса «Люкс».

Ольга присвистнула, она даже не поняла, чему удивилась больше – дорогим презервативам или лаку для ногтей у женщины, работающей уборщицей в привокзальном туалете.

«Похоже, даже у Ирины, – Ольга крутила в руках презервативы, – даже у Ирины есть личная жизнь. Она есть у всех, но только не у меня, у меня сплошные проблемы и неприятности».

Ольга положила найденное обратно и накрыла коробку салфеткой.