Вперед, русичи!

– Князь повелел уберечь тебя. После битвы говорить с тобой желает, да и штуковины эти рассмотреть.

– Это у него вряд ли получится, – заметил Павел, вспоминая из истории, что восемь дней после битвы стояли русские войска на поле, хоронили убитых, а сам князь был ранен и, кажется, тяжело. – У меня времени столько нет.

– У меня не сбежишь, – по-своему понял его Прошка. – Давай лучше эти штуки, – он показал на кресло с магнитофоном, – перенесем подальше в дубраву. Там овражек есть. Да и сам там схоронишься, а то жарко станет, снесет лихой татарин твою башку, а мне ответ держать.

Только сейчас Павел обратил внимание, что утреннее солнце уже прогоняло остатки тумана, высвечивая вдали изготовившиеся к битве дружины. Видать, немало он провалялся в беспамятстве. Поднявшись, взял магнитофон и пошел вслед за Прошкой, который не без труда уже волок кресло.

– Ты мне про девицу-то тогда правду говорил аль так, понарошку?

Павла как холодным душем окатило. За всеми этими событиями он чуть совсем не забыл про Дашу.

– Серьезно, может, ты слышал что про нее? Ее Дашей зовут, она тоже такая… – он несколько замялся, – для вас необычная.

– Юродивая, что ль?

– Сам ты юродивый!

– Спрашиваешь, так не лайся. Монголы ее полонили?

– Не знаю. Может, и монголы. А может, и вообще ее здесь не было.

– Здесь-то уж точно не было, мы сюда быстро шли, бабы все дома остались. А во Владимире ничего про пришлую не слыхал.

– А тебе сколько лет? – вдруг спросил Павел.

– К Рождеству пятнадцать минет.

– Ничего себе, как же тебя в войско взяли? У нас в армию только с восемнадцати берут.

– Не пойму я тебя, – удивленно взглянул на него Прошка, – скоморох ты, что ли, али вправду юродивый. То вроде ничего, то опять заговариваться начинаешь. Кто ж с Мамаем драться будет, коли мужики по домам отсиживаться зачнут, годков дожидаться.

– Мужики, – иронично протянул Павел, – сам, поди, еще школу толком не закончил.

В ответ на непонятные речи Прошка только сердито засопел да пошел быстрее.

– Хотя и князь ваш не очень стар, – примирительно сказал Павел, догоняя его.

– Князь у нас что надо, ему уж тридцать минуло, мудрый воин, храбрый. И тут же добавил, спускаясь в небольшой овраг: – Давай-давай, пошевеливайся. Устроим здесь эти твои штуковины, никто их не тронет. А сами назад пойдем, битва того и гляди грянет.

Павел уже понял, что искать Дашу где-то поблизости бессмысленно.