Закадычная соперница

Значит, надо сообщить, что я жива и в сознании». Голубева повернула голову влево и, пересилив подкатившую тошноту, уставилась на красную кнопку. Попыталась дотянуться до нее рукой, но тут же бросила эту затею. Руки ужасно заныли, да к тому же кисти и даже запястья были в гипсе. Тогда она попыталась дотянуться до кнопки носом, но опять безрезультатно, голова оказалась такой тяжелой и неподъемной, будто весила целую тонну.

«Плевать! – зло буркнула Елена про себя. – Подожду».

Ждать ей пришлось долго.

Естественно, часов у Голубевой не было, за временем она не следила, но ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем дверь распахнулась и в палату зашла пожилая женщина с какой-то колбой в руках. Она равнодушно взглянула сначала на ее соседку, а потом перевела взгляд на Голубеву.

– Как вы себя чувствуете? – врач подошла к Елене и улыбнулась. Ее английская речь была очень беглая и с каким-то не понятным для Голубевой акцентом. – Молчите, молчите. Вы же все равно не можете говорить.

Голубева не понимала половины слов, ей ужасно хотелось узнать, что случилось, но она не могла произнести ни звука, и это ее страшно раздражало.

Женщина проверила капельницы, подключенные к ее рукам, сначала одну, затем другую, причем все это время она беспрерывно говорила:

– Теракт, жертвы, челюсть, сотрясение мозга, – выловленные Голубевой из общего потока слова хотя бы немного прояснили картину.

«Значит, теракт», – Голубева до последнего не хотела принимать этот факт.

Одно дело, когда ты думаешь, что поскользнулась на мокром кафеле, и совсем другое – когда узнаешь, что стала случайной жертвой каких-то отмороженных придурков. «Хорошие путевки, стопроцентная безопасность, – хмыкнула она, – спасибо, Витя».

«А где же Витя? – напряглась Елена, уже начиная понемногу приходить в адекватное состояние. – Жив ли он? Почему меня не ищет?»

Голубева насколько смогла приподняла сломанную руку вверх, чтобы привлечь внимание врача.

– Что? – довольно быстро заметила женщина.

Елена бессмысленно сделала страшные глаза, помычала немного, а потом едва не расплакалась от бессилия.

– Ничего не пойму, – женщина развела руками. – Наверное, вы спрашиваете про кого-то из родных?

Голубева утвердительно кивнула головой и тут же сморщилась от сильной боли в затылке.

– Хотите, я принесу вам списки погибших? – предложила врач, но Лена поняла только «списки погибших» и снова утвердительно кивнула.