Бортовой

 – У вас должны были сохраниться списки экипажа и пассажиров. Прошу вас, передайте их командиру Тна Шесу. Мы должны свериться со списком спасённых и, если это необходимо, продолжить поиски.

Несколько мгновений в эфире царила мёртвая тишина. Медик в какой-то момент испытал нечто, близкое к страху: вдруг человек уже успел запустить процесс уничтожения личностной информации? Люди, в отличие от чуланцев, способны на прекращение своей жизни.

– Передаю, – голос человека звучал так, словно тот был на грани нервного истощения – предельно устало и без малейшего эмоционального окраса.

 – Найдите… их всех…

– Спасибо, командир.

Жить ради других – вот, оказывается, что двигало человеческим пилотом. Может быть, это ключ к его спасению.

Нужно связаться с Землёй и больше узнать о верованиях, которых придерживаются люди. Пока медик поступал в соответствии со своими убеждениями, но кто знает, не была ли для людей такая вот усечённая жизнь хуже смерти? Не совершил ли он преступления перед лицом Жизни? Быть может, милосерднее было бы позволить человеку уйти?

Если бы подобное произошло с чуланцем, медик тоже не знал бы, как поступить.

История его народа не знала ничего похожего.

* * *

Я человек.

Я – человек.

Я – человек, чёрт подери!

Я не могу вынуть из бара пару бутылок коньяка и как следует надраться. Я разучился спать, потому что квантовые мозги не нуждаются в отдыхе. Я говорю через плазменные динамики и нейроинтерфейс, моё «тело» скроено из металла и композитов, вместо сердца «пламенный мотор» реактора, вместо ушей и глаз тысячи датчиков, мои нервы – внутрикорабельные связи, и так далее.

Я научился разделять сознание на несколько независимых контуров и одновременно делать множество дел. Я таскаю сырьё с рудников Марса и астероидного пояса. Я – корабль. Но при этом я человек. Хомо навис.

Когда до вас это дойдёт?

…Я больше не буду покорным, клянусь!

Уж лучше лежать на земле.

Ну, что ж он не слышит, как бесится пульс!

Бензин – моя кровь – на нуле.

Терпенью машины бывает предел,

И время его истекло.

И тот, который во мне сидел,

Вдруг ткнулся лицом в стекло.

Убит! Наконец-то лечу налегке,

Последние силы жгу.

Но… Что это, что? Я в глубоком пике

И выйти никак не могу!..[1 - В. Высоцкий. «Песня самолёта-истребителя».]

Даже сейчас непонятно, да? После того, как врубил песню на всю катушку?

Поэт два века назад очень точно описал то, что чувствую сейчас я.