Пять дней в Шумле

И они говорили по-французски! Николаю от неожиданности не удалось скрыть изумления, он уставился на них, и те обдали его презрительными взглядами:

– Что за дурацкая рожа! – прозвучало в его адрес.

Словно помоями облили. Приняли за дурака, ну и пусть! Чтобы сии господа не заподозрили, что он понимает их речь, переодетый в болгарскую одежду подпоручик Целищев скорчил ещё более глупую мину и следовал за ними до ограды, где стояли кони. Господин в серо-синем костюме, напоминающем военный, брезгливо поморщившись, произнёс:

– Не понимаю, зачем Вы, месьё Огюст, просили благословление у этого священника? Вы же – католик, а поп еретик, почти язычник! Как и все аборигены.

– Цель оправдывает средства, как говорил великий Лойола, – снисходительно оправдывался другой. – Я хочу, чтобы аборигены доверяли мне.

А сам, захватив с каменного столбика пригоршню снега, старательно протирал им руки.

– Достаточно и того, что мы снизошли до посещения этого капища – так именуемого храма. Хотя… И в нашей империи полно таких же варваров.

– Однако наши не таращатся столь нагло и тупо, как этот, – кивнув на Николая, проворчал третий.

Европейцы неспеша поехали вниз по улице, рассуждая об обеде. Радко уже выяснил, что это был австрийский консул с товарищами. Зайдя в церковь, мнимые спекулянты увидели батюшку, который горделиво делился с мирянами:

– Тоже христиане, чтят Господа… Тот, что просил меня благословить, француз, раб Божий…

О! Видел бы священник, как брезгливо тот раб Божий руки протирал после общения с ним! Николаю было над чем подумать… Липранди предупреждал, что в Шумле постоянно живёт австрийский консул, и что некий человек из прислуги передаёт русским сведения о нём, хотя – крайне скудные.

О французе не сказал ни слова. Французская армия стоит сейчас в Морее, на юге Греции, помогая греческим повстанцам. Что же делает месьё Огюст, (если он француз?), в городе, переполненном турецкими войсками?

Через час разносчики товара гуляли возле дома, где поселился француз.

Каменный забор был высок, но ворота распахнулись, из них торопливо вышел человечек, скрючившийся в три погибели. Моментом воспользовался Николай, он подскочил к воротам со словами:

– Уважаемый, впусти! У меня для господина товар есть – иностранцы любят наши изделия.

Привратник, зевнув, оглянулся и спросил, можно ль впускать торговцев, из глубины двора прозвучало: «Гони прочь этих нахалов!», и дверь захлопнулась.