Венецианский призрак

Счет за ложный вызов, вы, конечно, оплатите, но к чему было нас гонять без повода?

И, тоже не прощаясь, мужчины развернулись и пошли к своей машине, а Настя осталась стоять посредине двора как оплеванная.

С одной стороны, она была возмущена, что в коттеджном поселке такого уровня, как «Северная Корона», так с ней разговаривали. Все-таки у них на территории не больше двадцати домов, и можно вести себя с собственниками как-то более уважительно, соответственно статусу. Но, с другой стороны, она действительно больше не видела чужие следы, те, что так сильно напугали ее утром, и понимала возмущение мужчин, которых она задергала своими видениями.

– Они решили, что я пью или курю дурь какую-нибудь, – пробормотала Настя и уже сделала шаг в сторону двери, когда к ней во двор через до сих пор открытую калитку заглянула пожилая женщина.

– Вы кого-то ищете? – У Насти сердце ухнуло в пятки, она была натянута как струна, и любое незнакомое лицо сегодня выводило ее на отрицательные эмоции.

– Я раньше работала здесь, домработницей, – женщина смущенно улыбнулась, но продолжала топтаться у входа, – а сейчас у соседей была, спрашивала, может, им работница нужна.

– Мне нужна! – Настя подбежала к женщине. – Вы не представляете, как я рада! Я!.. Я!.. Пойдемте в дом! Там поговорим!

Анастасия обняла обалдевшую от такого приема женщину за плечи и повела ее за собой в дом.

– Раздевайтесь! Раз вы здесь работали, то все знаете! Проходите в гостиную! – Настя скинула верхнюю одежду и обувь и помогла раздеться женщине.

Она так обрадовалась, когда домработница пришла к ней сама, что даже на время забыла об этой странной истории с пропавшими следами на снегу.

Женщина разделась и прошла следом за Настей.

На вид бывшей домработнице Михаила Михайловича было лет шестьдесят, полная, высокая женщина, с огромными рыхлыми руками и большим красным лицом. Короткие липкие волосы прилипли к ее лбу, а огромные голубые глаза были похожи на глаза больной и печальной коровы.

– Как долго вы работали у Михаила Михайловича? – Настя усадила домработницу в кресло, а сама села напротив нее на диван.

– Около трех лет, – тихо ответила женщина.

– Вы застали тот самый момент, когда у них дочь утонула? – Все-таки Насте не давала покоя эта история, да и кого такая жуть может оставить равнодушной, даже если ты из-за всех сил делаешь вид, что тебя это не касается.