Стрекозка Горгона в столице

Однако во взгляде её столько власти, что ей и говорить не приходится – все всё без слов понимают. А если она такая же, как и мы, то, наверное, и я могу научиться быть, как она. Чтобы также: взглянула, и все меня поняли и исполнили тотчас же.

– О, какие у тебя мечтания! Уж не замышляешь ли государственный переворот? – пошутил Серж.

– Что за глупости! Нет, конечно. Но вот если бы я сразу умела вести себя, как императрица, то представь: просто взглянула б тогда на Жужу и мужа её бестолкового, и они бы пали на колени и ещё умоляли бы о прощении.

И не надо было бы ни руками махать, ни кричать что-то… Это бы лучше выглядело, правда?

– Намного! Как хорошо, что тебя в Смольный отдали, и ты это всё сама поняла!

– А что, тебе тогда за меня и вправду стыдно было?

– Не очень, чуть-чуть. Но зато нам весело было, ты была просто уморительна.

– Буду стараться больше не уморять никого со смеху.

– Только не перестарайся, ладно? Не надо становиться совсем серьёзной и строгой… Не дай Бог, ещё станешь, как институтская надзирательница – правильной, но скучной!

Потихоньку, за разговором, их души искали новые тропинки друг к другу, заново узнавали то, что когда-то чувствовали, но забыли.

В библиотеке было достаточно светло – через большие окна падал отсвет белых петербургских ночей. Звёзд в такие ночи не видно, но даже если б они и сияли, переливаясь заманчиво, к этим окнам любоваться небом никто б не подошёл. Серж с Таней разговаривали, глядя в глаза друг другу. Видеть глаза – это важнее. Но она поёжилась – тянуло прохладой, и ногам стало зябко. Решила забраться в кресло с ногами. Он спросил:

– Замерзла? Иди ко мне! – и притянул её к себе. Девочка напряглась, взглянула сконфуженно, и Серж улыбнулся. – Раньше ты не смущалась, не краснела передо мной. Пожалуйста, не жеманься, пусть всё останется по-прежнему. Хорошо?

И она улыбнулась, доверчиво уселась к нему на колени, Серж закутал шалью ей ноги, обнял худенькое девичье тело, прижал к себе. Лицо Тани приблизилось, можно было б поцеловать.

Чтоб отогнать мысли, которые счёл несвоевременными, стал рассказывать:

– Мы в корпусе маршируем, маршируем и маршируем…

– А мы делаем реверансы, реверансы и реверансы… – откликнулась девочка.

Незаметно прошла ночь, часы в другом углу библиотеки пробили четыре раза. Они оглянулись вокруг и одновременно засмеялись:

– Ой, смотри-ка, Серж, уже утро. Пойдём спать. А то как ты себя на пикнике будешь чувствовать, если не успеешь выспаться?

– Ничего.