Стрекозка Горгона в столице

– Ну что Вы? За что благодарить? Мы сделали то, что должны были, не более того! – ответил Черский облегчённо. Он был встревожен появлением вооружённых цыган, не знал, что ждать, а оказывается, всего-то – спасибо сказать приехали.

– Не каждый бы на вашем месте стал вмешиваться, не каждый, потому и благодарю, – возразил цыган.

– Простите, как к Вам обращаться? – спросил Корф. Он вспомнил слова матери Николая, что надо отца срочно найти, чтобы он проблему разрешил, и, сообразив, о ком шла речь, подумал, может, они студента от неминуемой смерти спасли.

– Русские меня Константином зовут, цыгане – Кхамоло.

– Разрешите поинтересоваться, Кхамоло, а что бы Вы сами сделали, если б мы не вмешались? Прирезали б, что ли, обидчика сына?

Цыган укоризненно покачал головой:

– И как бы вы на Серёжу после этого смотрели? Разве не сочли бы, что это для него хуже, чем сама дуэль, позорней? Когда отец в разборки сына влезает, кто после этого парня уважать будет? – этими словами цыган удивил офицеров: надо же, и среди конокрадов понятия о чести существуют! А Кхамоло твёрдо сказал.

 – Нет. Я бы не стал вмешиваться. Потому и благодарен вам.

– Значит, всё хорошо разрешилось. Правда, в карцере их компания посидела, но это только на пользу. Чтоб неповадно было впредь по трактирам шататься, форму позорить.

Цыган сказал ещё, что в случае необходимости офицеры могут к нему за помощью обращаться.

– А чем Вы можете нам помочь? – удивился Корф. Про себя подумал: «Ничего себе, покровитель гусарам выискался?»

– Мало ли что в жизни случиться может.

Любому цыгану скажете, что вам Кхамоло обещался помогать, так они постараются…

Попрощались, поблагодарили друг друга, цыгане уехали, а гусары, немало озадаченные, остались.

– И как тебе вожак?.. И как тебе Анастасия Павловна? – спросил Черский. Офицеры при встрече с матерью Целищева, которая показалась им довольно приятной, догадались, что перед ними – дворянка, но раз сын – не дворянин, значит, муж из простых.

Бывает подобное, не особо не удивились. А тут оказывается, муж-то её не только – не дворянин, а цыган. Может, и принадлежит к знати, но особой – цыганской!

Корф покрутил головой потрясённо, похмыкал, размышляя, произнёс задумчиво:

– Мда-а… Что и сказать?.. Хотя, хорош собой, хорош… И держится, как особа королевской крови… Хотя… Хотя… Не знаю, друг, не знаю… Занятно всё это, надо, пожалуй, Лапина расспросить, а то от любопытства сна лишусь, – решил Корф.