Хроники Торнбери

Странно, что удивление и страх пока не позволили мне проснуться. Видимо, сон был действительно крепким, и мало того, он мне явно не принадлежал, я играла в нем придуманную роль марионетки. Кто же был кукловодом, дергающим за ниточки?

– Мисс, это ваша фляга с водой? – продолжал допрос один из всадников.

Ничего не оставалось, как выйти из зарослей и подняться на дорогу.

Молодой человек в запылившемся сюртуке болотного цвета, с взъерошенными от ветра рыжими волосами удивленно смотрел на меня.

Второй всадник, оставшийся верхом, также с нескрываемым интересом наблюдал за происходящим. Приятный на вид мужчина в синем камзоле, лет тридцати пяти, с растрепанными темными волосами и с довольно надменным лицом. Лошадь под ним, разгоряченная быстрой ездой, хрипела, гарцевала, рвалась из узды, и он похлопывал ее по шее, успокаивая.

«Странный сон,  – подумала я.  – Необыкновенно ясный, наполненный звуками и запахами. Обычно это свойственно созданным, а не навязанным снам.

Почему же я не могу взять нить видения в свои руки, почему не получается исчезнуть с этого места, когда это так необходимо?»

Рыжеволосый конопатый незнакомец продолжил разговор, не сводя с меня круглых от изумления глаз:

– Мисс, с вами произошла беда? Ваше платье… простите…

Я не знала, что сказать. Если он мне снится, зачем реагировать?

– Разрешите представиться: Эдуард Мосснер. С кем я имею честь разговаривать?

Я мысленно предприняла еще одну попытку сдвинуть ситуацию, взять ее под контроль, что часто выручало меня в сновидениях.

Все напрасно. Молчание становилось подозрительным.

– Елена…  – неуверенно ответила я и испугалась собственного голоса. От волнения перехватило дыхание.

– Мисс Элен? Это полное ваше имя? – удивленно вскинув бровь, спросил мужчина, назвавшийся Эдуардом Мосснером.

Не дождавшись пояснений, симпатичный господин продолжал:

– Мисс Элен, позвольте узнать, а как вы попали во владения моего друга, сэра Фитцджеральда Коллинза? – Рыжеволосый обернулся к своему попутчику и улыбнулся.

Я быстро взглянула на всадника, так и не сменившего холодное и высокомерное выражение лица.

«Какие, к черту, владения? Я совершила большую оплошность, очутившись на чужой земле без приглашения, чем и разозлила неприветливого хозяина?»

– Извините, я… не могу сказать, как очутилась в ваших… землях…  – Мой голос становился все неувереннее.