Объект

 – Это так неожиданно… Я люблю сюрпризы… Но не думала, что уже…

Взгляд Первого оставался холодным. Он слегка дёрнул головой, предлагая следовать за ним. И Ханни кольнула мысль, уж не нервный ли это тик. Первый развернулся, шагнув вглубь кабинета. Ханни пошла следом, только сейчас заметив, что и здесь почему-то приглушен свет.

Толь сидел в кресле для подопытных. Его горло было перерезано. Вместо глаз – два кровавых студенистых пятна, всё лицо исполосовано и залито багровыми струями. Халат распахнут, как и пиджак вместе с тонкой дорогой рубашкой.

Пояс брюк слегка оттянут вниз. Одежда, пропитанная кровью, стала густо-красной. На колени Толю выпали кольца кишок, от которых, казалось, все ещё поднимался пар.

Ханни задрожала. Потом взвизгнула, зажав рот рукой. Минуту она стояла так – трясясь и глядя на Толя. Затем как-то деревянно, чуть ли не со скрипом повернулась, уставившись на Первого.

– Т-ты… это сделал? – прорычала она.

Её губы прыгали. Лицо просто перекосило. Из глаз брызнули злые слёзы.

– Нет, – спокойно ответил Первый, равнодушно созерцая чудовищную маску ярости и отчаяния. – Можешь проверить камеры. Просто… Его скрытым талантом тоже оказалась смерть…

Первый покосился куда-то, и Ханни повела взглядом вслед. На столе лежало два шприца. Два пустых шприца с капельками крови, застывшими на иглах.

– …Ты не удивлялась, как такой интеллигентный человек мог восхищаться смертью? М-м-м? Никогда не думала, почему он так заворожённо смотрел на то, что творили мы? Одно дело ты, Ханни.

В тебе это есть. Извращённый садизм и немножечко мазохизма, но… В Толе был какой-то другой – болезненный интерес. Мучительное желание узнать… И он его удовлетворил. Только его главным шедевром стала его собственная смерть.

Ханни снова взвизгнула. Её кулак взлетел вверх, целя Первому в кадык. И раньше она смогла бы его достать. Раньше. Но не теперь. Теперь Первый «слился». Он был «завершён».

Кости Ханни хрустнули – Первый смял её кисть, превратив в кровавую кашу.

Ханни стиснула зубы, издав низкий досадливый рык. Она не заметила боли, тут же врезавшись ему ногой в пах.

Такого Первый не ожидал. Он согнулся пополам, зашипев. Но ему пришлось тут же опомниться, ведь сверху уже часто сыпались рубящие удары, и надо было уворачиваться от них. Левая рука Ханни оставалась цела, и она вполне могла раздробить Первому позвоночник.

Он спружинился, отвечая на новый выпад. Боль ушла.